Острова

Кайт, ни разу не смущаясь, засунул всё лицо в доставшуюся ему миску и начал шумно слизывать мёд с её стенок. Хэкьвосу, который сидел рядом — судя по тому, как он косился на джеарта — явно хотелось сделать то же самое, но он решил соблюдать всё же хоть какие-то правила приличия.

Мелкий Коннор закончил трапезу первым и, отставив в сторону тарелку, начал прохаживаться по помещению, с заново возросшим интересом разглядывая всё вокруг. Почти сразу же его внимание привлекла ниша в стене возле кровати — она вся была закрыта тяжёлой бледно-голубой портьерой, из-за которой выглядывал только её краешек.

— Ага! — торжествующе воскликнул он.

Кайт с Коннором-помощником, до того разговаривавшие о чём-то вполголоса, одновременно лениво обернулись. Портьера была отдёрнута, а прямо рядом с ней довольно улыбался огромный лорландец, держа в руках что-то вроде лютни.

— Сейчас начнётся, — шепнул Эарн на ухо Хэкьвосу.

Мелкий Коннор, подойдя ближе к остальным и усевшись прямо на пол, стал внимательно осматривать инструмент, поворачивая его то так, то сяк — а потом медленно провёл пальцем по струнам.

— Сэр Риту, — густо пробасил матрос, — а можете дать мне sol?

— Я же просил, — немного недовольно пробурчал альв, — не нужно меня так называть. Имени достаточно.

— Простите, сэр, — виновато наклонил голову Коннор.

Эарн вздохнул, и вслед за этим — негромко замычал. Лорландец, то и дело щипая струну, начал крутить один из колков на инструменте — и когда обе ноты звучали в унисон, альв умолк.

— Спасибо!

Коннор продолжал спешно настраивать лютню, а вокруг него уже начали кружком рассаживаться остальные матросы. Даже всё ещё хмурящийся альв не выдержал — и поднял голову.

— Eileanóir a Rún, — смущённо объявил лорландец.

Судя по одобрительному гулу, раздавшемуся со всех сторон вокруг него, матросов такая песня совершенно устраивала.

Mo ghrá thú, den chéad fhéachaint, Eileanóir a Rún,Is ort a bhím ag smaoineadh, tráth a mbím i mo shuan.

Коннор пел не очень громко, но его низкий бархатный голос отдавался эхом от каменных стен помещения, обволакивая всё вокруг. Кто-то из остальной команды пытался еле слышно подпевать, но большая часть просто сидела молча, подперев голову руками. Старые струны лютни звучали глухо и неярко, но на это даже никто не пытался обращать внимания.