Спасение не-рядового М.

– Отговорить? Да он сделался просто невыносим! Вообще не заботится о себе. Жжет свою жизнь, как свечу, подпаленную с двух концов. Отдаляется от одних друзей, врет другим в глаза, лично мне врет, представляешь! Все его мысли сейчас только об одном – как бы довести до оправдания своих погибших, а там хоть в гроб ложись. Вот откуда он эту идею взял, насчет гроба? Рассказывали, он недавно из принципа чуть отравленное вино не выпил, прямо из рук отобрали. Кашляет постоянно, в обмороки падает, как юная девица, а это, между прочим, ни с одним врачебным каноном не сообразуется.

И вообще, я не намерен хоронить пациента, на которого грохнул дюжину лет труда, из-за одного его упрямства!

– Э-э, гм… – Май Лзы пожевал губу. – Ты уверен, что с ним это самое?

– Сомневаешься в моем диагнозе? – прищурился Линь Чэнь. – Еще один неблагодарный на мою голову?

– Я благодарный! – маленький адмирал вскинул руки. – Я очень-очень благодарный, поверь! Настолько, что спрошу: я могу тебе в чем-то помочь?

– А попробуй сам поговори с ним! – предложил Линь Чэнь в порыве вдохновения.

– Если этот негодник лжет последовательно своему дворецкому, товарищу по оружию, лучшему другу, бывшей невесте и личному целителю, может, у него не хватит наглости солгать хотя бы духу-покровителю?

*7*

Майлз обеими ладонями пригладил волосы, хмыкнул и с трудом подавил желание проверить, застегнута ли ширинка. Примерно те же чувства он испытывал, впервые отправляясь на прием на Цетаганде. Хотя – казалось бы – сейчас ему предстояло всего лишь присниться давнему знакомцу.

Поэтому и прическа, и ширинка, да и все волнения, если на то пошло, существовали исключительно в Майлзовом воображении. И он решительно раздвинул плечами хрустящий упаковочный пластик, продираясь сквозь его завесу на свет.

Свет оказался луной (одной), парящей над ледяными торосами. Майлз обиженно заныл – льда ему хватало и в собственном сне, но кого это волновало? Торосы расступились, взмыли вверх мерцающими сталактитами, похожими на колонны, образовали изысканный зал с занавесками из полярного сияния.

Посреди всего великолепия за низким столиком восседал совсем незнакомый Майлзу красавчик в восточной хламиде и гонял пальцем по полированной поверхности ледяной паззл. Пока что кусочки складывались у него только в перекошенную букву «Ж», что оптимизма не вызывало.

– Чего надо? – неприветливо спросил белый пушистый мех, плотно укутавший плечи незнакомца, и еще хвостом дернул.