Спасение не-рядового М.

Правы мудрецы, когда говорят, что чувства причиняют боль, даже самые возвышенные. Миновало столько лет, но Цзинъянь все еще тоскует по сяо Шу, мне же не хватило точности расчета, и я сделал его тоску лишь крепче, показавшись ему под прежним именем. Увы, он – чистая душа и не умеет отличить потерянного друга от оборотня.

– Оборотень? Ни разу не видел настоящего оборотня. Конечно, есть Таура, но это совершенно другой случай. Мой клон-брат Марк... если подумать, тоже не он. Ох, прости, – спохватился Майлз. – Значит, ты за последнее время сделался экспертом по оборотням?

– Я в переносном смысле, – сказал не-принц-в-мехах кротко.

– Хотя желал бы я быть лисом-оборотнем, тогда бы многое было проще. Лисы хотя бы ни знают ни добродетелей, ни привязанностей.

– Вместо этого ты стал просто человеком в лисьем ошейнике... – Майлз не удержался и пропустил сквозь пальцы пышный хвост воротника. Песец поднял голову и злобно оскалился. – И доволен этим, похоже.

– Моя судьба не дает мне повода роптать, – сказал Мэй Чансу сурово.

– Вожделенная цель так близко, что от ее близости у меня кружится голова. Император уже издал указ о пересмотре дела Чиянь. Еще пара десятков дней – и неправедно осужденным будет посмертно возвращено доброе имя.

– Прекрасно. Но…? В твоих словах звучит такое ясное «но», что и глухой не ошибется.

– Мои товарищи, мои соратники не понимают меня! – провозгласил Мэй Чансу с тенью неожиданной страсти в голосе. – Вот ты – поймешь! Ты – дух, ты выше наших здешних суетных забот, и ты должен понимать, что такое – посвятить себя всего одному делу.

Если я скажу Цзинъяню или Нихуан, что я – вовсе не чудом выживший их драгоценный сяо Шу, не друг и не возлюбленный, а осуществленные чаяния семидесяти тысяч душ, копье мести и не более того – они, чего доброго, просто примут это за дурные стихи или за приступ меланхолии. Но вот ты скажи, как могу я на пути к этой цели размениваться на простые человеческие желания?

Майлз, на мгновение забыл выдохнуть – так и застыл с надутыми щеками.

Но на прямой вопрос отмолчаться не посмел:

– Не знаю. А ты можешь?

– Не могу, – отрезал тот зло. – Я не для этого предназначен. Из вороньего гнезда не возьмешь куриного яйца, а дух справедливости и возмездия – не та компания, с которой можно прогуляться по улице в ночь праздника фонарей. Тринадцать лет надежды мертвых и последний отцовский приказ заставляют мою кровь течь по жилам, заменяют мне пищу и воду, горе и радость!..