Спасение не-рядового М.

Майлз решил было обидеться, потом оценил всю глупость такого намерения – обижаться на персонажа собственного сна.

– Совсем уж болваном меня не считай, – буркнул он. – Мы все-таки из разных миров, встречаемся во сне, куда уж без забавных казусов с переводом. Но вот. Здесь твоего друга душит лед и какой-то хищный зверек, которому очень не нравится, когда он переживает и вообще думает о чем-то, помимо своей Великой Цели. Мэй Чансу назвал это «условленной ценой».

На язык своей реальности будь добр перевести сам.

– Я, да... переживает… погоди-ка, – Линь Чэнь начал загибать пальцы, щелкать веером и производить иные хитрые действия, словно бухгалтер с древними счетами. При этом он еще бормотал незнакомые китайские имена и немного ругался сквозь зубы на некоего «хитрого лисьего сына», и Майлз сомневался, что имеется в виду белый песец. – Чувства! Чай в лавке! Совпадает, гуй его напугай в полночь! Погоди, а что ты говорил про «прямо сейчас»? Я с тобой пять дней назад разговаривал!.

.

Чертовы трудности перевода захватывали не только язык и культурный конфликт, но время и пространство. «Может, я вообще уже умер?» – подумал Майлз безнадежно. Мамина бетанская религия и барраярские воззрения на это вопрос расходились кардинально, но не мог он за свою жизнь нагрешить столько, чтобы быть приговоренным к бессрочному заточению в маленькой камере с одержимым профессионалом?

Который вдобавок мигает.

Нет, не в смысле «лукаво подмигивает». Появился – исчез. На середине фразы. Исчез – появился. Эй!

– …Сегодня наконец-то поминальная церемония, – выдохнул Линь Чэнь так, словно мешок с пластцементом на спине в гору тащил. – Чансу оделся в белое и ушел. Смотрю ему в спину – мороз по коже, как будто снег среди лета выпал.

Суеверия, а, брат Май? Я его все утро силой накачивал, как мог, настойка женьшеня с золотым корнем у него скоро из ушей польется. Подозреваю, когда он вернется, в постель его потащат уже на руках. Надеюсь, не я – сейчас я даже веер поднимаю с трудом. Если хотя бы одну стражу не посплю, ни на что не буду годен. Будешь мне мешать…

– Не беспокойся, не буду, – успокаивающе закивал Майлз.