Спасение не-рядового М.

Звали его как-то... на Л или на М... Точно голофильм. После книги у меня не было бы таких одинаковых картинок каждый раз, верно? Так что тебе не сложно будет найти.

Саймон еще раз полюбовался сменой гримас на живом, выразительном лице своего бывшего подчиненного. В сообразительности Майлзу не откажешь, но рефлексы есть рефлексы, и пока тот пытался сообразить, должен ли выполнять этот приказ, или, наоборот, это милорд Аудитор сам вправе приказывать всем, Иллиан добил его уверенным:

– С твоими нынешними возможностями это труда не составит, Майлз.

Считай это упражнением по добыванию информации при ограниченных вводных.

– Умеешь ты ставить задачу, Саймон, – ответил Майлз искренне. Он порой еще сбивался с «вы» на «ты» и обратно, никак не в силах примирить в голове старые и новые рефлексы субординации. Но, взявшись за дело, явно отбросил условности. – Голофильм, гм, я и не подумал, что это было просто кино и что ты тоже мог его видеть... Ладно. Холодной минералки не найдется? Пластырь с синергином, не поверишь, у меня все время с собой – с тех пор, как я заполучил регулярные припадки.

Он шумно выхлебал бутылочку и сел немного прямее.

– Попытаемся сравнить показания. Саймон, включай свой регистратор и приготовься издавать «гм» и «угу». Гора со снеговой шапкой наискось – было. На склонах горы домики…

– Павильоны, – ввернул нужное слово Саймон. – Павильоны с изогнутыми крышами.

– И, кстати, какого они цвета?

– Красные, – безошибочно назвал он, тут же вспоминая, как нечаянный луч света отражается от полированной красной древесины, и она проблескивает ярким пятном среди зелени.

Нынешняя его память была странной штукой, в отличие от чипа – пугливой и самостоятельной, как какое-то дикое животное: станешь подзывать – точно не подойдет, а перестанешь думать и отвернешься – вдруг высунет морду из ветвей и выдаст картинку непрошеной.

– А одежда у Главы Архива?

– Белая. Майлз, ты что, меня экзаменуешь? – притворно возмутился Иллиан.

– Просто не хочу подсказывать ответ, – буркнул Майлз с некоторой неловкостью.

– Саймон, человеческая память она такая… человеческая. Достраивает. Может, мы вовсе разные фильмы видели, их же много, вроде как популярный жанр. В Главном Тараканнике был один такой сержант Федя… не помню фамилию, так он смотрел их просто запоем. Не мой кусок счастья, но, видно, и я где-то насмотрелся, раз опять во сне увидел.

– Не отвлекайся, – строго сказал Иллиан. – Лучше расскажи мне, что ты сейчас видел.