Спасение не-рядового М.

«Неужели у меня тоже бывает такое лицо – как у сдохшей от голода крысы, подавившейся закаменевшей урючиной? – едва успел подумать Молодой Хозяин Архива, как его второй двойник продолжил: – Давайте-ка не будем обобщать, молодые люди. Лечил Мэй Чансу в основном я, сей факт отражен в секретных отчетах Архива, коробка хранится в сейфе 154/965, подземелье Желтого Усатого Сомика, шестой коридор справа налево. Но я же не требую поставить мне памятник и при жизни возвести в ранг небожителя!

– Еще бы ты что-нибудь требовал! – пренебрежительно заявил разодетый сибарит.

Изящно, чтобы не испортить красоту лица, скорчил гримаску. – И так на полном нашем содержании сидишь!

– Именно-именно! – поддержал модника еще один Чэнь. Он вскарабкался на маньтоу, держа в руках счеты, за плечами – торбу со свитками; лицом же оказался изрядно перемазан в чернилах, а одет как скромный чиновник. – Все статьи бюджета в одну морду захапал: тут тебе и здравоохранение, и образование, и библиотечные фонды, и социализация через реабилитацию… У меня тушь заканчивается, тебе новые верительные грамоты писать!

– Истина бесценна, – гордо заявил потертый жизнью Чэнь-Архивариус.

– Мы должны положить жизнь на ее алтарь!

– Протестую! – хором закричали еще два Чэня. Они сидели поодаль, и по очень важной причине. Один из них – объемами раза в четыре превышая настоящего Линь Чэня, масляногубый, пыхтящий, с обвязанным вокруг шеи полотенцем, на котором ясно читались пятна тысячи сортов вин и пяти тысяч соусов, – постоянно что-то жевал.

Сейчас он как раз вгрызался в розовый овощ-мешок, хлюпая, чмокая, по уши погружаясь в сочную мякоть.

– Я и так себе во всем отказываю! – проворчал он. – Истина да наука, заговоры и хлопоты, поесть нормально не дают!

– А я уже три месяца на ложе не был! Ни с кем! – возмутился его сосед. И этак ненавязчиво, заботливо, вытер ротик Обжоре и ласково погладил его по колену. Тот было отпрянул, но по причине больших размеров получилось неубедительно.

Толстяк-Чэнь попыхтел, попыхтел, да и смирился. – Про меня половина Великой Лян анекдоты рассказывает, один пикантней другого, а я живу с вами, как монах! – обличительно махнул он в адрес себя-собратьев сложенным веером.

– Сопровождать гения – уже честь, – самодовольно заявил Чэнь-сибарит.

– Величие человека определяется величием цели, которой он служит, – поддакнул Архивариус.