Спасение не-рядового М.

А сейчас его, конечно же, спрашивал не Аудитор при исполнении, а просто Майлз Форкосиган, в тревоге за жизнь давнего друга. Бел получил большую дозу чертовых цетагандийских паразитов и получил их раньше; в некотором роде он представлял живой (едва живой) прогноз здоровья самого Майлза. Правда, Правда, что верно и обратное; и если он сам слабеет день ото дня, то и в случае Бела «без изменений» – это слабое, но равномерное ухудшение.

– То есть… кха!.. ему делается все хреновей, как и мне?

– Мы подключили в контур циркуляции четыре фильтра, понижающих температуру и фильтрующих паразитов из кровяного русла, – с необоснованным оптимизмом сообщил ему медтехник так, словно Майлз с Белом были сложными экспериментальными устройствами вроде ядерного реактора и охлаждающий контур гарантировал, что они не взорвутся.

– И помогло?

– Пока нет.

Следует отдать должное цетагандийским аут-леди – уж если они делают смертоносное биологическое оружие, то делают его на совесть. Конечно, никто не предполагал, что это оружие бесконтрольно вырвется из закрытых лабораторий аутесс во внешний мир.

Интересно, способны ли будут эти дамы справиться с собственной заразой, если Майлз все-таки доберется до Ро Кита живым: если его не распылят плазменным зарядом, если не пойдет в разнос реактор его корабля, если, в конце концов, паразиты в его крови не успеет довершить начатое? Только на это остается и надеяться.

– Минуту терпения, необходимо снять кардиопоказатели, – потребовал медтехник.

Майлз глубоко вдохнул и дисциплинированно замер, заставив себя держать подбородок по возможности высоко, а руки – чинно вытянутыми вдоль тела.

Яркий свет и звук подключенной к медицинскому оборудованию сигнализации, да еще обжигающе холодная дрянь, с любопытством стада голодных минотавров блуждающая по лабиринту его кровеносной системы, не способствовали ни физической неподвижности, ни психическому спокойствию. Мысль, что он, как последний идиот, попался в ловушку хитроумного цета, и жить ему осталось недолго, сверлила мозг.

«Отставить панику, – приказал себе Майлз, заставляя сердце биться ровнее и реже. – В ситуации нет ровно ничего нового. Ты с самого детства знал, что тебе суждено умереть молодым, и вопрос только, всю ли жизнь ты проведешь, валяясь на больничной койке, или сумеешь выкроить час-другой и станцевать танец отражений с какой-нибудь прекрасной леди. Боже, Катерина! Прости, что подвел».

– Леди Форкосиган?

– Отдыхает. Если желаете, я разбужу миледи.