Толкование сновидений

— Он убирает руки и грозно сверкает очами: — Эй, Смитсон! Вы, черт побери, уверены в своем диагнозе?

— Э, есть незначительная вероятность, что лейтенант Форкосиган, человек с незаурядным уровнем IQ, старается обмануть тесты и показать больший уровень благополучия, чем есть на самом деле, рассчитывая на скорое возвращение в строй… понимаете, его воссоединение с наемным флотом — это еще и возобновление романтической связи с коммандером Куинн, а эйфория на первом этапе отношений может замаскировать…

— Так перепроверьте, что вы мне голову морочите! — брезгливо распоряжается сановник.

— Проведите повторные тесты и доложите по форме. И вы, надеюсь, поняли, что большего я сейчас вам ничего не говорил, а вы ничего не слышали?! Это приказ, если вы сами не догадались.

Он непритворно разгневан. Сын Неба в подобном настроении уже давно яшмовыми чернильницами швыряется, а ведь у разозленного сановника под рукой чайник с кипятком! По-хорошему, вольнодумцу Сми Суну давно надлежит поклониться лицом в пол, заверяя, что подчиненный принимает приказ.

А тот, глупый, лишь вжимается в кресло и складывает пальцы в «рожки», должно быть, призывая благого небесного цилиня на помощь.

Ах, цилинь, как некстати! Линь Шу еще успевает заметить, как Сми Сун наконец догадывается вскочить из кресла, но его самого уже что-то дергает и тащит обратно — спиной через комнату, где слуги в зеленом, обмениваясь радостными возгласами, лупят пальцами поверхность стола с возгласами: «Поймали! Поймали гада!» — а висящие в пустоте малые свитки искрят разноцветной радугой, и в один из них неведомая сила втягивает Линь Шу со звоном тысяч серебряных колокольчиков…

И вот он снова в лесу.

На коленях перед издыхающим цилинем.

Зверь-небожитель вжимается прохладной мордой в руку человеку. Усталые глаза, затянутые пеленой страдания и плачущие кровью, молят о чем-то.

«Живи! — слышится Линь Шу. — Живи! Ради…» Он знает: под ним снова разверзнется пропасть, в спину вонзятся стрелы, кровь закипит от стужи, он станет цепляться из последних сил за шатающийся камень, а отец протянет руку…

Снова боль.

На сей раз Линь Шу рад ей, как старой подруге.

Глава тринадцатая, в которой меряются снами и умениями за доской

Во сне грызущая, сводящая с ума мука притупляется до ноющего озноба, поселившегося в костях; это можно терпеть, это не мешает Линь Шу разговаривать.