Толкование сновидений

А на выходе ты все равно получаешь свернутое сообщение с кучей ссылок и косвенных смыслов. Всякий раз отличающееся. Вот зараза.

Брать эту цетагандийскую гору можно только измором / перебором / методом проб и ошибок, за что Майлз добросовестно и принимается. Занятие выходит изрядно медитативным, и через какое-то время он ловит себя на том, что голова у него неудержимо клонится вперед. За долю секунды перед глазами успевает промелькнуть сон: дурацкие полупрозрачные двери в клеточку и клубящиеся облака в их распахнутом створе…

«Сон.

И ладно. Лучше уж бумажные ширмы, чем распаханная до кости рука».

— Еще бы, — отвечает ему невнятный, словно пьяный, молодой голос. — Но иначе нельзя. Надо сломать все кости.

Во сне люди не удивляются, так что и Майлз всего лишь пунктуально поправляет, припомнив давнишние угрозы старины Метцова:

— В человеческом теле двести шесть костей, кстати. Столько даже я переломать себе не успел, а поверь, у меня опыт…

…Секунда сна истекает, и Майлз встряхивается, чуть не встретившись носом со стеклом стола.

Хорош бы он был, выходя из недр СБ с расквашенной физиономией. Иллиан и так дал весомый повод думать, что выкручивает ему руки, добиваясь показаний на слушании. Нет, спать, спать, а то уже с голосами в голове беседует! Пару шагов до кровати, и он уже утыкается щекой в сжатый кулак поверх подушки, тут же проваливаясь в дрему.

— А зачем ты их себе ломал? — задыхаясь, словно говорит сквозь зубы, спрашивает тот же голос.

Глава вторая, в которой видят сны и коротают бессонные ночи

Достойно ли благородного мужа жаловаться на испытания?

Сильней жгучей боли, глубже опаляющего стыда за свое уродство, выворачивающее наизнанку само естество, Линь Шу уязвляла немота. Сперва его неуклюжие, обросшие шерстью пальцы хотя бы могли сжать кисть для письма, как сжимают последний осколок острой стали, сойдясь в смертельном бою с врагом, — однако и этого оружия он вскоре оказался лишен.

Спелёнатый, как младенец, кровавыми бинтами, лишенный имени и голоса, он рождался на свет заново благодаря чудесным рукам и зельям старого Хозяина Архива — но, милостивые Небеса, каким бесконечно длинным оказалось это рождение! Дольше и мучительней «казни тысячи порезов».

Тысячу тысяч лет в его костях дробился лед, а в голове ревела снежная буря и эхом разносились голоса призраков Армии Чиянь: и гневные, и растерянные, и агонизирующие.