Толкование сновидений

— Он запинается и все же добавляет честно: — Чтобы потом, когда тебе захочется заплакать от облегчения или перегрызть кому-нибудь глотку от ярости, ты видел перед глазами только цветные шарики и не забыл ни одного имени. Ну?

Под сухие щелчки каменных бусин, с тревогой в глазах, Линь Шу принимается послушно перечислять дорогие ему имена.

Глава пятнадцатая, в которой страждущий получает известия и лишается покоя

Все идет по кругу.

Нож целителя уже сделал свое дело, и теперь к Линь Шу все чаще вместо седобородого хозяина Архива приходит его щеголеватый сын. Он разматывает бинты (ни капельки крови не пятнает его белые накидки, ни волоска не падает из распущенной прически), чуть не обнюхивает их, чуткими пальцами простукивает тело, изучает багровые полосы шрамов и то и дело заковыристо поминает злых духов-гуй и подгорных демонов.

Пальцы у него легкие, если он того хочет, но с него же станется с меланхоличным замечанием «чувствительность сохраняется» нажать какую-нибудь особую точку, отчего Линь Шу даже взвыть от боли не успевает — сразу теряет сознание. Или защемить ему нос, проверяя, нужен ли пациенту воздух для дыхания или тот как-нибудь так обойдется. Ну, или заметить без стеснения: «Тебе лучше лишний раз не шевелиться, иначе кости срастутся неправильно.

Сперва Линь Шу злился. Он, последний из своего рода, последний из выживших на склонах Мэйлин, преодолевал мучения и тяготы, в сравнении с которыми вес горы Лаошань — что перышко, а с ним вот так! Потом понял, что заставить его кровь, горячую от лихорадки, в ответ на издевки броситься в голову — это тоже своего рода способ стимулировать жизненные силы.

Сейчас Линь Чэнь сидит рядом с ложем, не обращая внимания на пациента. Придвинул к себе шкатулку для письма с расправленным на ней листом бумаги и делает записи, время от времени откладывая кисть, чтобы что-то подсчитать на пальцах.