Толкование сновидений

Больной с усилием скашивает взгляд. Лицо мальчика-слуги, держащего короб с мазями, иглами и прочим лекарским припасом, расцвечено разнообразными переживаниями, как новогодняя ночь — фейерверками. Здесь сразу интерес, испуг, отвращение к мерзостям, до сих пор сочащимися из каждой поры искалеченного тела, восхищение Учителем и жалость. Жалость к внуку великого императора и сыну прославленного полководца, к тому, перед кем совсем недавно лежало блестящее будущее на службе Великой Лян.

Линь Шу хочет отвернуться.

Но сил не хватает, и он просто зажмуривается. Перед глазами драгоценные бусины — срываются вниз одна за одной, раскалываются, трескаются, катятся в разные стороны. Голая нить остается висеть, как веревка удавленника.

Глава шестнадцатая, в которой мудрецам икается, а хитрецы находят выход из положения

Обычно в волнении Майлз расхаживает от стены к стене. На этот раз, проснувшись, он бегает по комнате как заведенный.

Нет, ну каково коварство! Он-то был уверен, что его задерживают здесь просто до подведения итогов финансового расследования (граф Форволк, оправдывая свою фамилию, прямо-таки вцепился в бухгалтерские документы дендарийцев зубами и треплет).

Неприятно, но безопасно, потому что корысть с казнокрадством никогда не входили в список многочисленных грехов Майлза Форкосигана, и рано или поздно все должно было проясниться.

А получается, все зло от эскулапов.

От душеведов, чтобы их подняло да треснуло!

«Если, конечно, верить тому, что ты увидел во сне, — подсказывает ехидный голосок откуда-то из глубин разума.

— А если ты считаешь сны реальностью, так и помощь психиатров окажется тебе не лишней».

Ну, положим, не любые сны. Есть и такие, которые чистой воды фантасмагория, но их, подумав, отличить не сложно. Например, вот такие.

…На полу низенький столик с изящным перламутровым рисунком по черному лаку, как мамин домашний комм-пульт. Над заставившими его чашечками, плошечками, кувшинчиками и чайниками дрожит горячий воздух, искажая черты сидящего по ту сторону.

Сгорбленный коротышка в экзотических одеждах — точная копия Майлза. Сидит, ссутулившись под ворохом разноцветных халатов один-на-другом, и оттого кажется толстячком.

— Марк? — догадывается Майлз. — Ты чего так разоделся?

— Это я разоделся? — огрызается его клон-брат. — Это ты!

Они с Марком застыли друг напротив друга, кивая, словно два одинаковых китайских болванчика.

— И я! — доносится голос от проема дверей.