Толкование сновидений

Глава двадцатая, в которой просыпается флейта и отыскивается истина

Беседы с Май Лзы, язвительным духом-предком, что-то переплавили в его душе. И сейчас они действовали как чудодейственный эликсир, пусть и не состояли, подобно снадобьям Хозяев Архива, из тысячи таинственных компонентов.

Позволяли одолеть глубокий, опасный нутряной страх перед собственной беспомощностью, былой и ожидающей. Укрепляли решимость действовать, вызревшую за недели удивительных, ярких и безумных снов. Ведь раз смог Май Лзы — хромой коротышка, убитый еще до своего рождения и научившийся повелевать армией одним движением бровей (усиленным действием волшебного шлема, но не суть важно), — то сможет и новый Мэй Чансу, как бы ничтожно ни оказалось его положение.

Сын могущественной и достославной семьи Линь никогда не считал нужным замечать, как живут простолюдины, и уж тем более не изнурял себя думами, каково приходится беднякам, искалеченным в сражениях или немощным из-за болезни. Он не отказывал таким людям в медной монете, жертвовал храмам, принимавшим на себя заботу о сирых и убогих, был готов прошением и личным участием обязать чиновников выполнить свой долг и позаботиться о них.

«О них».

Это были «те» люди, кто-то другой. Но не он же: юный, талантливый, полный сил и энергии военачальник, племянник императора, надежда семьи… Его будущее было простым и звонким, как готовый к бою меч. Блистающая на солнце сталь, узоры, оставленные молотом мастера и живительным огнем: астрологи предсказывали Линь Шу великие победы, согревающую сердце любовь и верность друзей.

Где это всё?

Теперь он сам — из «тех» людей. Один из сотен и тысяч тех, кого знатные вельможи и родичи Сына Неба видят только с высоты седла или из-за полога украшенных золотом и драгоценным деревом носилок.

Мэй Чансу тянется к жаровенке. Ладони снова озябли. Над огненными чешуйками-угольками колышется нагретый воздух, но стоит чуть отодвинуть руки — пальцы покалывает, как от зимней стужи.

Линь Чэнь не солгал: силы постепенно возвращаются.

Уже получалось без посторонней помощи сесть на край постели; один раз, тайком, пациент даже попробовал встать — как выяснилось, зря секретничал. Шум падения его изрядно исхудавшего, потерявшего половину веса тела все равно услышали бдительные слуги.

Только кашель никак не желает униматься. Старый Хозяин Архива слушал легкие выздоравливающего через костяную трубку и неодобрительно поджимал губы; Молодой Хозяин подарил флейту.