Скучный декабрь

– Что у нас тут? Городская интеллигенция? Отдыхаем от трудов праведных?

Одет говоривший был в невероятную смесь, состоявшую из гусарского ментика, ватных штанов и бескозырки, из-под которой выбивался рыжий лихой чуб. На боку морского гусара красовалась деревянная кобура, почти волочившаяся по покрытому свежей стружкой полу чайной.

- Что молчим, добродии? – продолжил он и оперся на плечо сопровождающего, рябого мужичка в сальной папахе, распространявшего по заведению не перебитый морозом запах пару месяцев немытого тела.

– Языки проглотили? Помалкиваем перед лицом ярости мировой революции? Это мы быстро. Сейчас устроим разговоры. Петро, займись…

Третий гость, молча, вышел вперед и саданул в потолок из обреза. Сверху посыпалась мучная пыль побелки и куски дерева. Удовлетворенный произведенным эффектом, стрелок пару раз оглушительно чихнул и вытер испачканный белым нос тыльной стороной ладони. Все существо его выражало радость от удачной шутки.

- Невже погромы будут, пан атаман? – дрожащим голосом поинтересовался пан Шмуля. – Были же уже. По прошлому разе.

- Погромы по любому разе нелишни. – философски ответил рыжий. – А то сейчас не погромы, сейчас сбор помощи будет. На борьбу. Вот ты, помог нуждающимся борцам с мировой гидрой? С жидобольшевиками - капиталистами. С душителями трудового мужика – крестьянина? Кто по три сока с него пьет, а шампаньским запивает. Есть у тебя шампаньское, мил человек?

- Нету, пан атаман.

Не держим. От зари до зари трудимся в трудовом поту. Но помочь согласны. Так как борьбу поддерживаем и одобряем в полной мере.

- Тогда выдай нам водки, пан. На поднятие боевого духа настроения. – потребовал собеседник. - Попразднуем за скорый приход мировой справедливости и равноправия каждого. Все как есть, светлое будущее наступит, без эксплуататарства. Живи, как хочешь, пей что хочешь. Крестьянину землицы отдадим, сколько хош, промеж тем, военным - войну, рабочим – работу, докторам хворобы разные новые придумаем, чтобы пользовали.

– не имея больше, что сказать, оратор щелкнул пальцами и подытожил. - Счастье мировое наступит, так Кропоткин писал, Петр Алексеич наш. Вот что приспеет трудами нашими тяжкими, понял? Каждый сам себе брат будет. Только вот гидру вырежем, и заживем между этим. Торопись, пан, а то времени до полной победы мало осталось.