Скучный декабрь

 А тот, молча, крупными глотками как оголодавший телок нашедший вымя, приговаривал остатки амброзии.

- Тля ты и гнида, Тимофей. – уговаривал родственника швейцар, на что возчик оторвавшись от бутылки отвечал, что спасение может и обождать, а вот бибмер, как и любая радость смутных времен дается не всем и не в любой момент.

Уговоры продолжались еще пару минут, пока не были прерваны стуком дверей большого дома, из которых повалило все большое семейство хозяина фольварка вооруженное кто чем.

Дюжий сын пана Хворовского, в тулупе, накинутом прямо на исподнее, размахивал огромным, как полено пулеметом Льюиса. А его братья – вечным крестьянским вооружением,  в любых обстоятельствах защищавшим трудового человека от бед и несчастий: топорами, вилами и дрекольем.

Пестрая толпа кровных родственников нахлынула и остановилась в замешательстве – противника совсем не наблюдалось. Только пан Штычка пытался приподнять основание боевой машины пана Леха,  Никодимыч колупал бок сооружения, а вполне довольный жизнью возчик Тимофей угощался трофейным бибмером.

Оправившись от изумления, все сыновья производительного изобретателя заговорили разом, пытаясь выяснить обстоятельства шума. Более сообразительный старший, ткнув бесполезный в этом деле пулемет кому-то из братьев, пришел, наконец, на помощь кряхтящему Леонарду, легко приподняв тяжелый зад зброевого парасоля.

Из гулкой темноты, на свежий воздух в серебристых тенях полной луны, выкатился сам виновник торжества, вполне себе живой и здоровый, если не считать некоторого безумия плывшего в выпученных глазах.

-Аа! – провыл извлеченный на свет божий изобретатель чудо-машины, и продолжил знакомить слушавших с ощущениями, добавив, – Аа!

- Йезу Кристе. Очнитесь, папаша! - затормошил его старший сынок, и тут же перешел к медицинским процедурам, необходимым по его мнению в таких случаях, - Вы сколько пальцев зараз видите?

Толстые как краковские колбаски пальцы с нечистыми ногтями, были вздернуты вверх и поднесены к лицу изобретателя, бессмысленно таращившегося на них.

В глазах пана Хворовского троилось, тем не менее, он послушно сосчитал их:

-Аа! – произнес он и зажал ладонями уши, в которых пылали трели всех окрестных колоколов. В ответ ему отпрыск с удовлетворением вздохнул, отмечая явное выздоровление мученика за великую идею Речи Посполитой.

- Идемте до хаты, папаша, - предложил он, и приподняв родителя со стылой грязи, повлек в большой дом.