Скучный декабрь

Дебелая барышня сидевшая на коленях у солидного усача щелкала того по носу и просила:

- Ну, покажи, Кися, покажи еще!

Ее Кися щерил шахматные зубы и подражал хряку в гон, вызывая смех компании. А миловидная девица с кошачьим личиком лихо выпив стопку, кидалась в того замечательной полупрозрачной квашеной капустой. Между всем этим праздником горошком каталась колченогая тетка Саня, приставая то к одному гостю, то к другому.

- Принесть чего? Може принесть?

От нее отмахивались, занятые своим собственным весельем.

Скучный декабрь плыл над ними, оставляя мало времени для радостей и каждый, будь он в здравом уме, спешил, не останавливался на мелочах в стремлении получить как можно больше от этого редкого момента. Урвать  малую толику и сохранить ее где то там, внутри себя, откуда ее нельзя было ни украсть , ни реквизировать, ни присвоить просто так - по праву сильного. Потому как не было больше радости, чем от обладания своим, личным и глубоко спрятанным счастьем, особенно если вокруг вьюга и ветер, а дальше – неизвестность и мгла.

Огорченная тетка пристала было к вошедшим, но Тимоха, еще не остывший от ругани с вероломным конем, отмахнулся от нее, а Никодимыч, пребывавший в своем обычном состоянии, так и вовсе не ответил. Лишь Леонард из сострадания потребовал миску капусты и подсел к рыжей Маньке, курившей за пустым столиком около печки. Та, полоснув его карим огнем глаз, вновь вернулась к невеселым размышлениям.

- Позвольте присесть, светлая пани? – галантно поинтересовался флейтист и принялся выковыривать забившийся в рваный рукав шинели снег. Тот таял в тепле и тек по руке.

- Так сидите же уже так, господин хороший? – ответила рыжая. - Скучаете?

- Скажу вам, что скучать солдату зараз не приходится. Войны одни, да и прочие обстоятельства. Одни сражения и дым вокруг, – сказал Леонард, показывая руками сколь героической была его судьба. - Одни сражения, светлая пани, да пепел в душах.

Собеседница помолчала, долго выпуская дым, взлетавший к грязному потолку заведения, где он расплывался серыми клубами. Лицо ее было задумчиво, словно она одна понимала среди царившего вокруг веселья, что это ненадолго и может раствориться в один момент.

- Ну, а воюете то за что, пан солдат? За Веру, Царя и Отечество?

- А может и за это, – подтвердил озадаченный вопросом музыкант, - и по привычке воюем тож.