Скучный декабрь

- Да хоть самим государем -императором вязанный, - презрительно определил торговец картофелем и справедливо отметил, – кому они сейчас нужны?

- Ну, а если на ружье? – предложил музыкант, разглядывая кантик из синих васильков, опоясывающий супницу.

- А на ружье, подумать можно, - согласился тот, несколько оживившись, - по сегодняшним временам ружье никому не лишнее.

- Только еще что-нибудь дашь, - Леонард завозился с шинелью, доставая оружие, - Ружье, лопни мой глаз, тоже редкость большая.

Обрез, продемонстрированный продавцу, тому не глянулся, несмотря на сверкнувшие интересом глазки. Принесший столько страданий изобретателю боевого парасоля пану Хворовскому предмет и впрямь был неказист. Лак на дереве ложа был вытерт грубыми крестьянскими руками, а металл исцарапан. Повертев его в руках, выжига затянул скорбные песни, всячески занижая ценность:

- У тебя тут царапина, пан солдат. Виду машинка совершенно не имеет. А что дула обрезанное? А тут где деревяшка? И грязь — вот тута на бочку у тебя.

- Три.

- Совсем мало припаса у тебя. Только три раза стрельнуть, – веско указал собеседник. – А невже врагов больше будет? Предположим, ещсче два их буде? Чем биться?

- Ещсче два, ты им и бейся, пан, - посоветовал Штычка. - Жесли им по голове получить, ни один враг не захочет! У нас в полку с германом только так и бились. Вот, смотри как.

- И то жесь служне, - согласился торговец, отстранившись от опасного предмета, которым простодушный Леонард вертел у него перед носом.

- Да лопни мой глаз! Грандиозная штука, я тебе скажу пан! - заверил его музыкант. – И два штофа поперек посуды дашь еще.

На два штофа жадный собеседник был не согласен, на душе его скребли кошки.

«На что ему водка еще?»- мысленно возмущался он. - «Голь перекатная, живодер! Еще глаза свои таращит!».

Но отставной флейтист так мастерски обращался с предметом торга, что перечить торговец все-таки не решился.

- А ты попробуй сам, пан. Стукни себя легонько, - предложил пехотинец, - замечательная вещь, я тебе говорю!

Осторожный торговец, подумав отказался, взамен полагая выцыганить еще и веник. На этом деле он погорел совершенно, потому что веник ему Леонард не дал, а из великодушия угостил подаренной Никодимычем папироской.