Скучный декабрь

Два рубля изъятых у пана Кропотни, он положил в карман.

«Когда еще в это Вильно пойдем». - подумал он, - «а после, може, и сам съездит. Так-то сподручней будет». На этом огорчения отставного учителя и завершились.

Усевшись на лавку в теплой чайной, товарищ Тарханов хмыкнул и повернул к градоначальнику узкое лицо, облитое жидким золотом заходящего солнца.

- Стало быть, к послезавтра припасы нам доставишь, так, товарищ?

- Как не доставить, доставлю, - твердо пообещал тот и еще раз припомнил обитателей Веселой Горы.

Ему казалось, что все они как один ухмыльнулись. А пара самых отчаянных обернулась и, задрав полы тулупов, изобразила неприличный жест.

- Налей-ка нам, пан Шмуля, на мой счет, - попросил отставной флейтист, чувствующий себя хозяином с гостями. Радушный Мордыхай Шмуля тут же показался из полутемной стойки с бутылкой рома и стаканами, которые он держал щепотью, вдев в каждый грязный палец. Вид у владельца заведения был парадный: на короткой жилетке топорщился за неимением красного оранжевый бантик, сапоги были начищены сажей.

Темные глаза кабатчика рассматривали страшных пришельцев. Те в ответ не проявили никакого интереса: Зиновий Семенович, которому национализированный котик навалил за пазухой, смутно возмущался этому обстоятельству, а товарищ Тарханов тихо давал указания пану Кулонскому.

- Муки бы еще пару пудов, товарищ комбед. Да пусть не жмотятся с ржаной, чай не за себя воюем, подавиться мне веником, пшеничной пусть дадут.

На все это почетный бедняк печально кивал, с тоской ожидая того момента, когда ром, наконец, разольют.

Пан Шмуля занимался этим, появляясь за плечом каждого. Под солнечными лучами, проникавшими сквозь мутные стекла, жидкость загадочно блестела.

- За власть Советов! За здоровье дорогого товарища Ленина! - торжественно объявил командир отряда и выдул полный стакан. Выпив, он поморщился и закусил хлебом с салом.

-Что ты там возишься, Зиновий? – спросил он собрата. Комиссар что-то недовольно буркнул, вытирая пальцы об стол.

- Ему котик ваш за воротник наделал, пан товарищ, - объявил отставной музыкант с набитым ртом, - я вам скажу, такие истории сплошь и рядом сейчас.

С теми кошками надо быть осторожней. Такая скотинка если навалит, так ни в жизнь запаха не перебить. Был у меня один знакомый с Слонима, так он с тех кошек польты шил, а продавал как бобровые. Досконале не отличишь было. Вот только его со всех кабаков пржепеджали, потому что запах выдержать никакой возможности, лопни мой глаз.