Скучный декабрь

Только одной зимой несвезло ему, коров гонять перестали и как-то морду никому чистить не случилось, так пришлось ему в кабак завернуть. Он им с порога и заявляет: “Я сейчас, панове, вам тут все колотить буду. Потому как я уже две недели бимберу не пил, а чувствительность моя без тоски - печали выпивать не позволяет. Переполнена душа моя нежная чувствами тонкими”.

- Ну и выпил тогда чего? – заинтересовался крылатый собеседник, устраивая из святой благодати заскорузлый стол и стеклянный кувшин, полный мутной жидкости.

В довесок к образовавшемуся таинству шли пара стаканов и блюдо скворчащих жареных колбасок, распространяющих неземной аромат чеснока. - Угощайся смиренно, раб божий, дарую тебе на то мое благословление.

- Так сразу его в участок забрали, - сообщил Штычка, принимаясь за еду, - не свезло. Даже малюсенькой тарелочки поколотить не дали. Бардзо он потом страдал, огорчался по этому поводу. Душу мою, говорил, натуру тонкую таким оскорблениям-гонениям подвергли. Сатрапы, говорил.

А за дары ваши святые благодарствую вам, пан архангел, сутки не ел, лопни мои глаза.

Исходящие паром колбаски таяли во рту, а таинственный мутный сикер оказался непередаваемой дрянью, оскорбляющей все чувства человеческие фактом своего существования. Солидно отхлебнув этой мерзости, Леонард поперхнулся, но боясь оскорбить собеседника, размеренно двигая кадыком, допил. А затем снова провалился в темноту, мучаясь вспыхнувшей головной болью. Была она настолько сильна, что музыкант, издав хриплый стон, попытался свернуться калачиком, от чего заново утонул в тошнотворной мути, вновь оказавшись на табуретке сотворенной святыми таинствами с забитым колбасой ртом.

Головная боль мгновенно растаяла. Удивленный столь быстрыми изменениями, пан Штычка даже поколупал выцарапанную на столе хулиганскую надпись «Qui custodiet ipsos custodes?» на предмет реальности происходящего. Та показалась настоящей.

«Ну, дела!» - удивился он, но вслух похвалил святой напиток:

- А ведь запах какой, ваше святейшество! Чисто портянки недельные в нем вымачивали.

Суровые люди ту святость изобрели. Може схимники какие? Для умерщвления плоти?

- Истинно говоришь, - равнодушно ответил архангел Гавриил и махом осушил стакан. Стекло мгновенно наполнилось заново.

- Интересно вы вот это делаете, ваша высокосвятость. – пан Штычка помахал руками в светлеющем воздухе. - Как-то вот.. Раз … и готово… Очень удобно между прочим.

- А..