Горькие сказки. Стрела в сердце

Работники смотрели на нее издали не дыша. А злетен стелбис радовались:

- Во вкус входит девочка!

Только Господине был мрачен. Придирался по пустякам, а однажды схватил, тряхнул так, что чуть голова не оторвалась, и прошипел в лицо:

- Спишь, мерзавка?! Все равно разбужу!

И отрубил:

- Пойдешь с торговым караваном в Кхитай. С дипломатической миссией.

Не очень-то Нина испугалась. Недавно у нее появилась надежная защита. Начальник охраны, гигант-воин Влк, шепнул ей тайком:

- Диэве, отряд готов пойти ради тебя в огонь – и пойдет! Если есть враги – лишь поведи соболиной бровью!

Влку хотелось верить.

Пришло душистое лето – незабываемые дни! Псих Господине уехал по своим темным делам. Мудрецы Горы тихо и незаметно управляли страной. А к Нине в гости объявился принц.

Он был из степняков, и по традициямкочевого мира приперся с первыми лучами солнца. Нина как раз смотрела сладкий сон, и тут под Башней раздались гнусавые звуки дутара, и высокий голос пронзительно запел:

- А-а-а, чо-о-олпан!

Узорчатые стекла были по летнему времени откинуты.

- Заткнись, баран.

Пронзительное пение оборвалось. Из стоявшей поодаль кучки степняков приблизился старик-толмач, задрал бороденку кверху и проблеял:

- Принсип Малых Степей Качинец просит встречи!

- Сейчас выйду.

Месяц назад она спряталась бы с испугу под кровать. Полмесяца назад – побежала бы к злетен стелбис за советом. Но душистым летом она уже была Диэве, принципесса страны Леса, и сама решала, что и как ей делать.

Тайным ходом она прошла в конюшню под горой. Никто не остановил ее. Русалка добродушно позволила накинуть на себя попону, приняла легонькое тело воплощенной богини и вывезла ее к степнякам. Длиннохалатные воины почтительно расступились, и вот он, принсип Малых Степей! Высокий узкоплечий мальчик, черные живые глаза, черные усики над пухлой губой, и огромный рубин в золотом обруче на лбу.

- Я пел тебе, что ты тюльпан степей, но я жестоко ошибся! – восхищенно сказал мальчик.

Что-то надо было ответить на лесть.

- Хороший у тебя конь, - сказала она.

- Лучший скакун наших табунов! – гордо сообщил Качинец. – Его жеребенком купили у иакутов. Мой конь – вороново крыло, твой – лебяжье. Не пустить ли вольных птиц на свободу?

Вот это Нине было понятно, никакие злетен стелбис для разъяснений не потребовались.

- Ну поехали, - сказала она величественно.