Танец сомкнутых век

— Только знаешь что? Нет никакого «чего-то». Есть только я. Оказавшийся им не по зубам.

«Выкопай себе ущелье и нырни на дно мозгами наружу».

— Ты говорила, что искала встречи и с другими жрецами. Для чего? Ты ведь хотела лишь договориться с вождями племён.

— Я хотела понять. Понять, как помочь тебе.

— Помочь? Милая моя, ты ведь уже помогла. То, что ты со мной — это самая бесценная помощь, о которой я только смел мечтать, — он хочет потереться щекой о её плечо, как часто любил делать в юности, но тут же с разочарованием понимает, что не сможет повернуть голову так, чтобы не задеть Анну короной древесных ветвей.

— Хотя, ты можешь сделать меня ещё счастливее. Когда встанешь со мной плечом к плечу, когда разделишь со мной силу и вечность. Только подумай: как много времени и сил у тебя ушло, чтобы помочь тем, кто даже не желает слушать тебя. Кто хочет лишь использовать твоё стремление помочь для собственной выгоды. Кто не постесняется использовать твою доброту против тебя же самой. Но этого больше не будет. Не будет всех этих дрязг, не нужно будет бояться чужого коварства. Будет только наша воля. Единственно верная.

— А как быть с теми, кого эта воля не устроит? — её голос звучит до странности глухо.

— Это будет их выбор. И последствия этого выбора будут только их ответственностью. Не твоей и не моей, — беспокойный въедливый скрежет в груди становится громче. — Что за вопросы, моя дорогая? Чего ты хочешь от меня? Чтобы я безропотно сносил удары судьбы? Такого не будет. Больше никогда.

— Нет, — Анна качает головой. — Я просто хочу, чтобы ты спросил себя: ты действительно хочешь всего этого?

— Кажется, я уже вполне однозначно ответил на этот вопрос.

— Так ответь ещё раз. Себе самому. Потому что для того Константина, которого я знаю всю жизнь, ответ не был бы так прост и очевиден.

За что, за что она так безжалостно холодна с ним?..

— Мне безумно жаль разочаровывать тебя, моя милая, — улыбка выходит натянутой. — Но я больше не желаю быть прежним.

Ничтожеством, которое даже собственный отец ни во что не ставил. Позором, «не оправдавшим надежд». Всеобщим разочарованием, которое портит всё, к чему прикасается. Слабаком. Никому не нужным.

— Мне! — с жаром возражает Анна. — Мне ты был нужен всегда! Любым!

— Не так, — еле слышно шепчет он, качая головой. — Не так, как ты мне.

— Что?..

— Ты так и не ответила на мой вопрос: ты злишься на меня?

Зелёная бездна её глаз ощутимо темнеет.

— Да, я злюсь.