Танец сомкнутых век

Но не на тебя, а на твоего отца, которого я сейчас вижу в тебе. 

— Что за бред? — от неожиданности он даже выпускает её руку. — О чём ты вообще?

— Это он считал, что любые средства оправдывают цель, это он, не задумываясь, шёл по головам тех, кто не представлял для него ценности.

Слова бьют острыми камнями, режут, вонзаются в кожу. Как она может говорить ему такое?..

— Я не похож на него. Я ненавижу всё, чем он был. Я — не он, — Константин с трудом сглатывает подкатившее к горлу глухое раздражение.

— Я всю жизнь пытался заслужить его уважение, его признание, да хоть немного одобрения! Хоть в чём-то, в чём угодно! Но я никогда не был достаточно хорош для него. И вот теперь, когда я могу забыть всё это как страшный сон, ты сравниваешь меня… с ним?

— Ты никогда не был таким, как он. Ты всегда был слишком настоящим для этого, слишком живым, — под его пристальным взглядом Анна поднимается с камня и принимается взволнованно мерить землю шагами. — А теперь ты толкуешь мне о «цене».

Легко говорить, что она не важна, когда её платит кто-то другой.

— Легко?.. — Константин неверяще моргает. — По-твоему всё, что я пережил — не по своей воле и не по своему выбору — далось мне легко?..

Её мельтешение неуловимо нервирует, поэтому Константин поднимается тоже и заступает ей дорогу.

— Мир, который лжет, который предаёт, манипулирует, мир, который лишь использует тебя и меня с самого детства, мир, который один раз обманом уже вынудил тебя пойти против меня — не заслуживает ни жалости, ни спасения.

— Но мы можем это изменить! Мы можем! И для этого совсем не обязательно уничтожать всех и вся!

О, какое дивное пламя плещется в её глазах! С каким восхитительным горением она верит в собственные слова! Безумно, безумно жаль разочаровывать её. Но если заблуждения мешают ей идти дальше, если мешают увидеть истинную суть вещей — он избавит её от них.

— Не пытайся исправить то, что не под силу исправить человеку. Не пытайся спасти старый умирающий мир.

Строй вместе со мной новое будущее — таким, каким только пожелаешь. Мы будем новыми справедливыми богами.

— Справедливыми! — она всплёскивает руками. — Ты ведь с самого детства говорил мне, что будешь править справедливо! И всё это — та справедливость, которую ты способен был дать Тир-Фради?

— Это всё для нас! Как же ты не можешь этого понять?! 

— Да очнись же, Константин! Ты никогда не был таким!

— И не был совершенно напрасно.