Игла бессмертия

Ему выделили отдельную палатку поблизости и... двух охранников. Прекрасно. С такой опекой волей-неволей задумаешься о своей судьбе.

В палатке имелся табурет, набитый соломой тюфяк и тазик с водой. Что ж, вполне достаточно. Гость... или пленник снял кафтан, жилет, сапоги и лёг.

Навязчивые мысли не покидали уставшую голову и, хотя думать сил уже не оставалось, по второму и третьему кругу прокручивали произошедшее сегодня и предлагали решения. Куда ни кинь взгляд, везде не слава богу. Выберешь князя — не завершатся раскопки.

Выберешь Перещибку — дело и вовсе может кончиться могилой... Но отчего всё же такая у Семихватова нужда в этой земле? Постой, постой... в земле. А что, если князь и колдун ищут одно и то же — то, что лежит в земле под хутором?

От такой мысли Воронцов даже сел на любезно предоставленном тюфяке. Если вспомнить связь Семихватова со старой ведьмой, то... нет-нет, связь — это предположение. Пусть, но если допустить, то это... это... что?

Воронцов понял, что не может больше вариться в котле собственных бесплодных размышлений и лёг.

Нет, сегодня он ничего толкового не придумает.

Он сомкнул очи и постарался уснуть, но услышал тихое «фъюить-фъюить», а после кто-то потряс его за плечо.

Открыв глаза, Воронцов увидел тёмный силуэт в полоске лунного света, едва проходящего сквозь неплотно завешенную полу входа. Косматый, приземистый, с непропорционально длинными руками и смрадным запахом, со сна он мог бы напугать до икоты и драгунского унтера. Но Георгий уже встречал этого ночного гостя.

— Что ты здесь делаешь? Ведьма послала?

— Фъюить-фить-фить, — ответил угрюмец и вытащил из-за пазухи смятый клочок бумаги.

Развернув его, Воронцов прочёл:

«Колдунъ губитъ людей въ деревне. Прасковья».

Грамотная ведьма? Вот ведь чепуха. Впрочем, сомневаться не приходилось.

Угрюмец, убедившись, что послание прочтено, развернулся к углу палатки, развёл руками и юркнул в открывшийся лаз.

Удобно, ничего не скажешь.

Георгий медлил, не понимал, что ему следует предпринять, и с чего вдруг колдун губит людей и именно сейчас.

Единственный выход — посмотреть своими глазами.

Он оделся и вышел из палатки.

Лагерь не спал. Люди князя таскали какие-то ящики, мешки и мотки верёвок в свете четырёх широко разложенных костров. Личные, Воронцова, охранники тоже никуда не делись.

Однако проход между телегами импровизированного гуляй-города был открыт, а внутрь въезжали несколько всадников. Спешившись, они направились в шатёр князя.