Фейри в сапогах

И кого найдет в замке? Оборотня, который постарается обоих погубить? Или может — тебя как победителя?

      Гастон отчаянно шмыгнул носом. И кое-как встал. Лучше помереть совсем, чем так опозориться.

      *

      Замок господина барона был нахлобучен, будто колпак, на лысую макушку приречного холма. Городок теснился внизу, вился по узкой приречной полосе.

      Приезжие оттуда с прошлого года вполголоса рассказывали о пропавших.

      Худо стало еще с той зимы, когда внезапно умерла молодая баронесса.

      Затем куда-то делись все побирушки и бродяги, которых притягивал к себе благополучный городок и богатый замок. Иные из побродяжек находились за много миль оттуда и шепотом жаловались, как во владениях господина барона стало страшно по ночам.

      После начали исчезать бедняки, теснившиеся по окраинам, а то и просто подгулявшая до ночи молодежь.

      С лета в городке не гасили по ночам свет, не покидали в темное время домов и запирали все окна и двери на прочные замки. Свечные мастера и кузнецы богатели, прихватывали денежки — и съезжали из городка куда глаза глядят. Приезжие священники молились, на время как будто становилось спокойнее — до нового исчезновения.

      Гастон и кот вошли в городок по вечерним сумеркам: вооруженный человек в потертой солдатской одежде, с мешком за плечами, и здоровенный белогрудый кот, что держался возле него, будто обученная собака.

      Городок угрюмо молчал, загораживаясь дверями. За ставнями мерцали свечки и масляные лампы, над воротами домов побогаче горели фонари.

      Двое поднялись на холм, остановились у рва. Из мешка Гастон извлек одолженную у солдата кольчугу, кое-как натянул на себя и подпоясался.

      -Эй, на воротах! — крикнул он хрипло. — По важному делу к господину барону!

      В надвратной башне стукнуло, поскрипело.

      -Не пустят они нас…- прошептал парень. — Вот и будет вся наша радость — перед воротами торчать…

      -Хватит ныть, — прошипели в ответ. — Барон увидит меня, а не увидит, так учует.

      Когда Гастон уже потерял всякую надежду, в башне раздался новый скрип, и подвесной мост медленно, нехотя опустился.