Ходившие и невернувшиеся

– Куда вы хотите наших коней деть? – забеспокоился Абиссов.

– Дык нет тут конюшни, да и стреножить негде, – Пётр обвёл рукой окружающую улицу, в том числе и бурные заросли лебеды через дорогу, – А коли в Белогорье сбегут?

– Что кони, дурни что ли? – удивился прапорщик, – Они не бараны, на камнях не живут, чего им туда бежать?

– Да всякое бывает, – умиротворяюще заговорил Фёдор, – Давайте хлопчики, распрягайте коняг–то, а я сведу в конюшню. Конюшенка–то на том выезде, для тех, кто забредает к нам изредка.

– Да я понял уже, что тут нет её, – вздохнул Платон и спустился из седла.

Ветра не было, стрекотали кузнечики. Сверчок в печи дома Петра пел так громко, что был слышен на улице. Луна и звёзды серебрили тёмный мир вокруг. Чёрные тени чудищами вставали то здесь, то там. И в этом неясном мире француз заметил движение – что–то такое же чёрное, как тени вокруг, двигалось через луг к деревне. Двигалось это что–то со стороны курумника.

– Ружья–то хоть можно оставить? – не обращая внимания на движущуюся тень, но приметив, куда она двигается, Платон обернулся к Фёдору.

– А чего тут… – начал было Пётр, но быстро умолк по знаку Фёдора Ефимовича.

– Да, я ж сказал, все вещи собрать, а лошадок мы уведём, – тот улыбнулся путникам, но улыбка эта уже не понравилась ни одному, ни второму.

– В сенях положу вас, – буркнул Пётр и посмотрел на луг, туда же глянул и капрал, однако никакой движущейся тени уже там не было.

– Покормить–то уже не сможете? Спят уже домашние? – спросил Богдан спрыгивая с коня.

– Да отчего ж, воды дам, – пожал плечами хозяин дома, – Домашних нет пока.

– Мы не стесним, не бойтесь, – улыбнулся Платон, снимая седельные сумки, – Куда идти?

Пётр открыл калитку и пригласил внутрь. Француз на секунду замешкался, всё же он привык, что внутри двора может поджидать один а то и несколько могучих псов, способных оборонить хозяйство даже от медведя, но приглядевшись понял, что этот дом был без собак.

Отметив про себя эту странность, дом на окраине деревни да без четвероногой охраны, он смело прошёл внутрь двора и зашёл на ступени крыльца. От дома ощутимо тянуло сыростью и чем–то кислым. “Ну, не самое страшное жильё, главное, что крыша есть над головой”, – подумал он и отворил дверь в сени.

***

Из дневника похода Олега Бездаря 1920–1921 гг.:

“1 февраля 1921 год. Урга.

Я пишу эти строки, а моё сердце трепещет.