Ходившие и невернувшиеся

И именно потому винтовки, которые путники взяли в дорогу, они прятали в седельных сумках – ни к чему встречным видеть, что они вооружены. Если вооружены, значит есть, что взять. А в такое время – это лишний повод для смертоубийства.

– А скажи, любезный Платон, зачем мы всё–таки сначала свернули к той горе, прежде чем вернуться на дорогу? – Богдан хитро посмотрел на товарища, – Из Минусинска это кружный путь, хоть и потратили мы всего ничего, конечно же.

– Говорили, что в горе этой скрыты сокровища древних вождей, – француз со значением поднял указательный палец вверх, – Жили здесь раньше племена, да ушли в небытие, одни лишь сокровища остались.

– Если б это правдой было, так мы бы туда полезли, – усмехнулся, Абиссов, – Так мы же издали поглазели дальше пошли.

– Потому что враньё это всё, – улыбнулся Платон, – А гора мне просто приглянулась. Хотел полюбоваться издали.

– Мы тут делом заняты вообще–то, – серьёзно напомнил своему товарищу Богдан, – Более того, нам за это платят.

– Дело и повременить может, тем более, что мимо проезжали, – пожал плечами его спутник.

Платон смотрел на тёмно–синие горы и вспоминал, сколько он уже времени пробыл в этой бескрайней стране. Впервые его нога ступила на архангелогородский пирс летом 1918 года – ещё полыхал Западный фронт, но восток уже рассыпался и представлял из себя кровоточащее месиво из дезертиров и подразделений утративших хоть какую–то боеспособность, этим живо воспользовались немцы и всяческие личности, стремившиеся поскорее попасть под руку кайзера.

Большевики с каждым днём всё больше теряли всяческое подобие власти, потому французы и пришли защитить то имущество, до которого могли добраться немцы. Это в первую очередь, во вторую же – помешать добраться до всего этого имущества единолично британцам, уж очень они рьяно начали накладывать свою лапу на богатства русского севера.

В рядах этого французского экспедиционного корпуса ступил на русский берег и Платон.

Не то, чтобы он разделял мнение французского командования – отнюдь, здесь он оказался просто идя вместе со всеми в ногу. В 14м на Марне погиб его отец вместе со старшим братом, в 15м умерла от чахотки его невеста, а мать наложила на себя руки в 16м, когда по ошибке Платон был признан мёртвым под Верденом, и домой ушла похоронка. После ухода союзного десанта из Галлиполи покинула французского капрала и мечта о возвращении в Константинополь.