Гусары нечисти не боятся

Когда ей было пятнадцать, она на одном из балов влюбилась в гусара. Уже через несколько дней Мария все уши прожужжала родителям, что выходит за него замуж. Но гусар, лишь один раз приглашенный в дом князя Каротича, больше там не появлялся – видимо, слегка напуганный количеством старших сестер у своей «нареченной». Да и сами маменька с папенькой быстро объявили, что ей пока рано замуж – до тех пор, пока не будут пристроены старшие сестры. Однако, учитывая, как медленно продвигалось дело, ждать замужества Мария должна была лет до тридцати.

Это ее злило, и она с особенным чувством посматривала и на скромницу и тихоню Софью, и на тетушку. Ну, почему она вздумала облагодетельствовать самую меньшую? Нет, чтобы наделить приданым всех племянниц? Пусть каждой достанется не так уж много, зато никому не будет обидно! Вон Евгения уже второй год в невестах! Скоро ее князь устанет ждать и сбежит к невесте с большим приданым! А Александрина, третья по счету сестра? Она не красавица и лишь деньги помогли бы ей устроиться в жизни. Но где их взять в таком количестве? Три года назад прокатившаяся по Русской империи война лишила семейство Каротич не только трети имения – сгорел городской дом со всем добром. И с тех пор полностью оправиться так и не удалось.

Вошла горничная, объявив, что самовар поспел. Все засуетились, придвигаясь ближе к столу.

К чаю подали калачи, пряники, конфеты, наливку.

- Прошу, сестрица, откушать, чем бог послал, - князь поднялся, протягивая гостье руку.

- Уж не взыщите, Серафима Евстафьевна, у нас все по-простому, - принялась оправдываться его жена. – Да день сегодня вроде как постный?

- Не стоит извиняться, матушка, - ответила та. – Нам хоть мясо, хоть рыба – за все спасибо! Софьюшка, будь добра, подай мне чашечку!

Она говорила ласковым тоном, но у ее племянницы так дрожали от волнения и страха руки, перед глазами все плыло, что она не смогла удержать чашки, и та чуть не упала. Мария, коршуном следившая за нею, еле успела подхватить.

- Что ж ты, Софьюшка, такая неловкая нынче? – покачала головой мать. – Да что с тобой?

- Уж не больна ли ты, сестрица? – Мария сама придвинула чашку тетушке. – Может, тебе подняться в комнаты и прилечь?

Софья вспыхнула, краснея до ушей, и опять что-то прошептала.

- Да что ты о сестре все хлопочешь? – сдвинула брови княгиня. – Сядь, не суетись!

- Да я, маменька, так уж Сонечку люблю! Беспокоюсь о ней, - не моргнув глазом, ответила Мария.