Гусары нечисти не боятся

- Я? – Софья почувствовала, что краснеет. – Я…право, я…

- Не мямли! Я не для того собираюсь сделать тебя своей наследницей, чтобы ты что-то мяукала себе под нос, как новорожденный котенок!

- Но… но…

- Что?

Даже у самого забитого, испуганного и робкого существа, когда его загоняют в угол, просыпается порой что-то вроде мужества. Рядом не было ни матери, ни сестер, две женщины находились одни в ложе, бежать и прятаться некуда, и, наверное, именно поэтому Софья вдруг нашла в себе силы пролепетать:

- Но мне не нужно ваше наследство.

- Что? – та вскинула ровные четко нарисованные брови. – С каких это пор? Ты хоть знаешь, дурочка, от чего ты отказываешься?

Голос ее прозвучал громко, его, наверное, услышали даже в партере, и девушка смешалась.

- От б-богатства, - запинаясь, пролепетала она. – К-конечно, мы не богаты… у нас всего одно поместье, да и то… но… если бы… мне бы… я бы…

- Дурочка, - фыркнула тетушка. – Деньги! Вечно эти деньги! То, что я собираюсь тебе предложить, намного дороже денег!

Софья отвернулась.

Что бы ни имела в виду княгиня Лавровская, из ее рук она не хотела принять ничего.

Тем временем прозвенел второй звонок. Театр еще больше оживился. Партер и ложи заполнялись, говор становился громче, отовсюду слышались восклицания, в коридоре раздавались шаги, и Софья, как всякая молодая девушка, мало-помалу начала испытывать любопытство. Сама она еще смущалась, но исподтишка уже осматривалась по сторонам.

Группа молодых офицеров в партере давно привлекала ее внимание.

Софье не часто приходилось встречать юношей и мужчин – князь Каротич давно никого не принимал, ибо не мог устраивать пышных приемов. Да и дочерей вывозить в свет – тоже дорогое удовольствие. Так что можно сказать, что девушка впервые видела столько молодых людей, да еще в военных мундирах. Некоторые из них были довольно симпатичны, и она нет-нет, да и бросала в их сторону взгляды.

Один юноша, на вид самый молодой из собравшихся, чаще других озирал ложи и балконы.

В какой-то миг он скользнул взглядом по ложе, где сидели Софья и ее тетя. Взор его теплых карих глаз скользнул мимо, остановился, метнулся назад…

Девушка вздрогнула и невольно схватилась за сердце, когда глаза их встретились второй раз. Она почувствовала страх. Только этот страх не имел ничего общего с тем липким ужасом, который наполнял ее душу при одной мысли о тетушке. С этим страхом она уже сжилась, он стал частью ее существа. А это было что-то новое.