Гусары нечисти не боятся

Тюрбан каким-то чудом оказался на противоположной стороне, и юноша бестрепетно кинулся за ним, как пловец кидается в бурное море. Вокруг мелькали дамские наряды, маски, улыбки. Он мчался вперед, работая локтями. Одолел залу, огляделся – вон он! Тюрбан двигался в сторону галереи.

Не знакомый с расположением покоев дворца, Николенька устремился следом. Тюрбан уходил все дальше от яркого света, громких звуков, танцующих пар, шума и праздничной суеты. Он уходил, а юноша двигался за ним по пятам. Скорее! Скорее! Время уходит! Она ждет!

Мысль о баронессе, которая уже больше часа остается в карете, ожидая от него вестей, подхлестнула юношу, как норовистого коня.

Он перешел на бег, на ходу извлекая шпагу из трости. Попавшийся на пути лакей с подносом шарахнулся прочь от сверкающего лезвия.

На самом деле Николеньке не хотелось никого убивать. Он твердо решил сначала добиться от этого тюрбана клятвы больше никогда не преследовать баронессу фон Крик – пусть знает, что у нее есть отныне защитник! И только если уж станет упорствовать, попробовать припугнуть.

А «тюрбан», как успел окрестить его молодой гусар, вдруг что-то заподозрил. Он прибавил шаг, свернул на лестницу, выбрался на другой этаж, там прошел анфиладой комнат, завернул за угол. Понимая, что его противник знает дворец намного лучше него и просто пытается оторваться от погони, Николенька крикнул:

- Стой! Ни с места!

«Тюрбан» мгновенно обернулся.

- Что вы тут делаете? Кто вам дал право за мной ходить? Убирайтесь вон!

- Не уберусь! – Николенька взмахнул шпагой.

- Вот как? В таком случае…

Откуда у «тюрбана» в руке взялась шпага, юноша не понял. Прятал под накидкой, что ли? Он кинулся в атаку так быстро, что юноша отступил, защищаясь. Шпага сильно отличалась от привычной шашки. Николенька чуть не пропустил несколько выпадов – от ран его спасала только молодость и проворство. Он не сразу сообразил, что шпагой можно не только рубить, но и колоть – понял это, когда сам еле-еле сумел отвести в сторону нацеленный ему в живот клинок.

Попытался повторить выпад противника – и скорее случайно, чем намеренно, лезвие его шпаги оцарапало «тюрбану» руку.

- Ага!

Первая кровь придала гусару сил. Ощутив небывалый восторги кураж, он сызнова накинулся на противника. «Тюрбану» пришлось худо – теперь уже ему пришлось отступать. Он перекинул шпагу в левую руку, но сделал только хуже. Движения его замедлились, стали вялыми и неловкими. Делая шаг, он запнулся, теряя равновесие.