Гусары нечисти не боятся

Софья спешила на подгибающихся ногах, другой рукой хватаясь за стены и перила лестницы.

В гостиной внизу собралось все общество – отец, маменька, старшие сестры, две старухи-приживалки и сама гостья. Когда девушки переступили порог, все обернулись в их сторону.

- А вот и моя красавица, - пропела тетушка Серафима с улыбкой, раскрывая объятия. – Подойди ко мне, моя милая! Поцелуй!

- Иди, иди, Софьюшка, - проговорил отец, улыбаясь вымученной усталой улыбкой.

Все кругом улыбались, а Софье казалось, что она сейчас упадет.

У нее кружилась голова, обитые желтым в мелкий цветочек штофом стены кружились, лица расплывались, голоса звучали, как в соборе, гулко. Сестра Мария крепко стиснула напоследок ее руку прежде, чем отпустить, и девушка сделала осторожный шажок.

- Здравствуйте, тетенька, - шевельнулись ее губы.

- Здравствуй, милая! – тетушка поймала ее в раскинутые объятия, как паук муху, притянула к себе, звонко расцеловала в обе щеки, не обращая внимания на то, что племянница была близка к обмороку. Потом, как ни в чем не бывало, взяла за руки, чуть отстранила: - Дай-ка я посмотрю на тебя! Ах, казалось, всего три месяца не видались, а как будто три года миновало! Совсем переменилась! И не узнать! На твои именины мы встречались, так, что ли?

- Так, тетенька, - прошептала девушка.

- Ах, молодость, молодость! Ну, садись подле меня.

Отпустив одну руку племянницы, она похлопала другой по широкому дивану, на котором сидела в полном одиночестве. Софья без сил опустилась рядом, чувствуя себя жертвой, ведомой на заклание.

Остальные – отец, мать, старшие сестры, - расположились на креслах, стульях, втором диванчике. И все не сводили глаз с этой пары, посматривая на тетушку и племянницу с завистью, надеждой, почтением, смущением, скрытой гордостью, облегчением…

А тетя рассматривала племянницу, надежно удерживая ее руку в своей. Софья чувствовала на себе ее испытующий цепкий взгляд – словно холодные пальцы ощупывали лицо.

- Ну, рассказывай, как живешь?

Софья опустила голову. Она не могла заставить себя не то, что говорить – даже смотреть на тетушку.

- Хорошо, - прошептала она.

- В церковь-то ходишь?

- Хожу…

- Отца-мать почитаешь?

Девушка, смущенная этим допросом, подняла глаза на родителей. Князь сидел спокойный, сосредоточенный, а княгиня исподтишка хмурила брови и кивала ей головой.

- Да, - тихо сказала Софья.

- Это хорошо. Чижик, что я подарила тебе на именины, жив еще?

- Жив ваш чижик, тетушка, живехонек! – не удержалась Мария.