Мести не будет

— А очень просто. Помнишь, пан Владзик, второго дня мы следы видали?

— Гаутов, что ли?

— Нет, аранков. Тут аранки поблизости кочуют. Гауты, они ближе к Хорову.

— Да ладно! Аранки, гауты! Какая разница?

— И правда, никакой. В особенности для тех целей, в каких я намерен их использовать.

Пан Владзик прищурился:

— Придумать для чего — не сложно. Сложно найти путь — как это сделать.

— А это уж моя забота, — небрежно отмахнулся чародей. — Дашь четверых в охрану, чтоб раньше времени на стрелу не напороться?

— Отчего ж не дать — одно дело делаем.

.. — Переступа подкрутил ус. — Обещаешь, что мои драгуны вернутся живыми?

Мржек хмыкнул. Потер бороду. Пожал плечами.

— Ладно. Обещаю.

— Бери.

— Ну, спасибо, пан ротмистр.

— Не за что, пан чародей.

Волшебник поднялся на ноги, потянулся, хрустнув спиной.

Пан Переступа негромко позвал:

— Янку!

— Здесь, пан ротмистр.

— Берешь троих и скачешь вместе с паном Сякерой.

— Слушаюсь!

— Давай, Янку, давай.

.. — Пан Владзик устало откинулся на покрытое меховой накидкой седло.

— Вопрос дозвольте, пан ротмистр, — помедлил урядник.

— Ну?

— Когда выходим?

— Не знаю. Это к нему, — Переступа небрежно дернул пальцем в сторону Мржека.

— А вот прямо сейчас и выступаем. — Чародей сжал зубы, в его темных глазах промелькнул отблеск гнева. — Седлай коней, урядник.

— Слушаюсь!

Янек развернулся на каблуках и направился к лошадям.

Вскоре пятеро всадников, провожаемые пристальным взглядом драгунского ротмистра, поднялись по восточному, отлогому склону яра и, двигаясь легкой рысью, скрылись за пеленой мелкого, противного дождя.

* * *

В потемневшем от времени, покрывшемся благородной зеленью канделябре горели три свечи белого воска. Дорогого, не дающего копоти и наполняющего комнату тонким ароматом.

Подрагивающие язычки огня отражались в круглом зеркале из полированного серебра, удваивались, бросали отблеск на роскошные гобелены, украшающие стены, вышитые золотом портьеры, мерцали в глубине натертого воском дерева.

Лишь во тьму алькова не проникал рассеянный, мягкий свет. Там угадывались очертания кровати с пышной периной, наверняка из лебяжьего пуха, парчовым балдахином и ворохом драгоценных шкур. Тут были и черно-бурые лисы из Заречья, соболя и куницы из руттердахских лесов, рыси из угорских верховин.