Мести не будет

Пани Скивица терпеливо ждала, не понукая и не перебивая.

— Так вот, о Юстыне, — продолжил Грозинецкий владыка. — Представь себе, совсем недавно, третьего дня, он учинил нам разнос, даже голос осмелился повысить! Мне, панам подчашию, возному, каштеляну, маршалку... А за что терпели обиду? За Твожимира Зурава, который не намерен на переговоры с Янушем идти, не желает дело с Малыми Прилужанами миром улаживать. Правильно делает! Да любого купчика в Выгове спроси, он тебе объяснит. Нельзя с малолужичанами добром договариваться — разбойники все, полудурки тупые и безграмотные.

Князья — бандиты сплошь, мещане с ремесленниками — быдло бессловесное! А он — «нельзя лить кровь лужичанскую»... Еще бы шпильмана приплел:

Кровь людская — не водица,

Проливать не годится...

А что с ним сделалось, когда я об отмене Контрамации заикнулся! Песья кровь! Думал, раздуется, как та жаба, и лопнет. Засычал, забулькал горлом! «Не бывать!» Забыл, песья кровь, как корону воздел, кто его под руки вел, кто советом наставлял...

Хележке показалось, что князь-подскарбий сейчас сорвется на визг.

К счастью, только показалось. Зьмитрок удержал себя в руках. Замолчал, несколько раз вдохнул-выдохнул. Сказал уже почти спокойно:

— Ты должна будешь окрутить Анджига Далоня. Слыхала о таком?

— Сын? — Хоть пани Скивица и не была вхожа ко дворам наиболее влиятельных князей, воевод и магнатов, слухами земля полнится.

— Да. Сынок единокровный. Он сейчас в полку Выговских гусар хорунжим служит. Вроде как служит, поскольку больше гуляет, пьет по шинкам да девок щупает.

Счастье, что полковник в Выговской хоругви старательный и терпеливый. Другой не стерпел бы...

— И я должна окрутить этого гуляку и бабника?

— Окрутить, соблазнить, охомутать... — Зьмитрок улыбнулся. — Называй как хочешь. Лишь бы он за тобой на край света готов был пойти. Десять дней даю. И ночей тоже.

— Ну... — Пани Хележка задумалась, придавив нижнюю губу согнутым указательным пальцем. — При известном везении...

— Ты сможешь. Кто, если не ты? Подумай.

— Хорошо тебе говорить, твоя милость.

Чуть что, раз-два и в Грозине. А Юстын все же наш король, лужичанин.

— Так я ж тебя не сожрать с потрохами его сына прошу. Приручить. Чтоб бегал за тобой, как ягненок за овцой. Прости за сравнение. Я тут один закон хочу через Сенат протащить. Пан Шэрань уже не против. И третья часть сенаторов тоже. Хочу... — князь Грозинецкий понизил голос. — Хочу корону наследной сделать.

— Как?! — Хележка ахнула и прижала ладонь к губам. — Это же...