Власта

Старая знахарка тяжело переводила дух и со всей силы цеплялась за свои мешочки с травами. Но когда она увидела располосованную руку, наспех перевязанную багровой тряпицей, и огромную, грязную, дурно пахнущую рану в боку дозорного, то женщина побледнела и свистящим шёпотом начала объяснять Некрасу, что тут она бессильна, и тут лекарь нужен. А лекарь, как на беду, уехал с малалидами и вряд ли будет скоро.

К счастью раненный в этот момент еще не очнулся и не слышал её слов.

— Делай, что можешь! — рявкнула взбешённая княгиня.

— Делай, а не плачься, дура старая! Запорю насмерть! Ты меня знаешь...

Травница беззвучно пошлёпала губами и принялась за работу. Она что-то старательно смешивала из своих мешочков, перетерала в глиняной миске, смазывала раны какой-то едкой и остро пахнущей мазью. Власта стояла рядом и молча наблюдала за действиями знахарки. Через несколько долгих часов раненый застонал и открыл глаза.

Вскоре его новости разнеслись по всем домам и множество людей начали собираться перед княжьим крыльцом.

Старики понуро молчали, молодые парни и мужики напирали, волновались, а женщины начинали всхлипывать, причитать и делиться множеством надуманных подробностей. И только детвора радостно галдела. Оставшийся десяток малалидов собрался на ступенях и стремился не подпускать людей ближе. Иногда приходилось пускать в ход кулаки, но малалиды старались не переусердствовать. Понимали, что если толпа нахлынет всерьез, то их сомнут и стопчут в первую очередь.

Все ждали слова княгини.

Однако, она не спешила.

***

Княжна вихрем ворвалась к отцу.

— Ты отправляешь Всеслава на южную границу! — захлёбываясь закричала она, давая волю накопившемуся в ней гневу и страху. — Ты отправляешь его...

Отец оторвал взгляд от лежавшей перед ним мапы и с диким изумлением уставился на дочь. Власта же упёрла руки в бока и тяжело дышала, раскрасневшись от бега. На мгновение девушка отвлеклась, чтобы перекинуть тяжелую косу густых волос за плечо, а затем она снова злобно посмотрела на отца.

В глазах князя Ратмира начал разгораться гневный огонек.

— Ты отправляешь...

— Молчать!

Кулак князя с грохотом опустился на гладкую поверхность стола. Стоявший рядом с мапой кубок покачнулся и капельки вина кровью плеснули на изображённые на бересте дороги, города и села. Отец не обратил на это никакого внимания, а ведь мапы свои он ценил и берег.

— Молчать, дура! Кто дал тебе права врываться ко мне и орать на меня?

— Ты отправляешь Всеслава...