Кровь Меровингов

Опустив голову и сложив на груди руки, она принялась молиться. Она молилась о здоровье и благополучии родных; о тех, кому нужна помощь; о тех, кто беззащитен, несправедливо обижен и безвинно страдает. Она возносила благодарность Всевышнему за жизнь и дарованную силу. Она просила дать ей мудрости и справедливости, указать ей путь к свету и доброте. Но не молилась Луиза о прощении и отпущении своих грехов. «Да и каких грехов? - спрашивала она себя. - Грехов жить так, как велит сердце, а не так, как это нужно другим?.

..»

Между тем служба подходила к концу. Напоследок настоятельница произнесла обличающую проповедь на тему смирения и добродетели юной графини. Напрасно потрясала она крестом и стращала Луизу смертью и муками в геенне огненной. Молодость не думает о смерти, стало быть, и о суде Божьем. Молодость живет здесь и сейчас. Перекраивает под свои надобности законы мироздания, забывая в одночасье все заповеди и правила, которые так усердно вдалбливались с детства.

Глава 24. Между верой и силой

Простая монастырская трапеза из кислой капусты, вареной чечевицы, куска хлеба грубого помола и колодезной воды, слегка отдающей привкусом тины, показалась Луизе роскошной.

Усмирив грозное урчание голода в животе, она оглянулась вокруг.

Ледяные стены обители уже не казались такими угнетающими, как накануне. В высокие окна трапезной лился солнечный свет, нагревая воздух.

Монахини сидели рядами вдоль длинных столов и молча завтракали после молитвы. Некоторые украдкой поглядывали на вновь прибывшую девушку, рассматривая прическу и мирское одеяние.

Луиза улыбалась им. Они краснели и быстро опускали глаза.

Помощница настоятельницы сестра Кэтрин - худая сутулая женщина сорока пяти лет с болезненным желтым лицом - подошла к Луизе. Монахини зашептались и уткнулись каждая в свою тарелку, стараясь быстрее завершить трапезу.

– Мать настоятельница желает видеть тебя, - сказала она.

Луиза встала и пошла за ней, перехватив тревожный взгляд Маты.

Очутившись в небольшой уютной комнате, устланной ковром и в отличие от монашеских келий снабженной огромным камином, она застала настоятельницу сидящей за столом из кедра, заваленным книгами религиозного содержания.

Восседая на кресле с высоченной резной спинкой, настоятельница что-то искала, перебирая длинными пальцами страницы толстой книги с потемневшими от сырости и времени листами. Прерывая свое занятие, она уставилась на Луизу мертвенно-зловещими немигающими глазами.