Кровь Меровингов

На время она забывала про донимающий ее извечный холод, усталость от непривычной работы, скудное постное питание и отсутствие возможности принять горячую ванну.

Оживая, сверкая глазами и взбивая руками кудри своих чудесных жемчужно-льняных волос, она припоминала всякие интересные истории и тут же в действиях и ролях воплощала в жизнь, заставляя монахинь зажимать себе рты от смеха и радостных возгласов.

– Какая ты красивая! - говорили монахини. - Должно быть, все благородные сеньоры влюблены в тебя?!

– Угу! - мрачнела Луиза, вздыхая и кивая головой.

Она, в свою очередь, наблюдала за их жизнью. Но, к удивлению своему, не видела рвения и душевного просветления в служении. Строгая, сравнимая с воинской, дисциплина монастыря усмиряла желание монахинь выйти за рамки им дозволенного. Настоятельница своей безжалостной рукой правила не хуже иного тирана короля. Все трепетали перед ней.

Радоваться было грешно, желать чего-то - грешно, не подчиниться правилам - грешно.

Даже элементарная забота о своем теле считалась делом грешным. Кроме того, в монастыре царило полное затворничество. Сестры не покидали стен своей темницы и не укрепляли веру среди немногочисленного местного населения. Им запрещалось давать пристанище путникам и оказывать помощь больным.

– Я две недели живу среди вас, но никак не пойму здешних порядков, - сказала Луиза, когда в очередной раз ее направили работать в кладовую. - Замуровать себя в ледяном каменном мешке, презрев весь остальной мир, и только молиться - разве этого достаточно для служения Богу? - спросила она, обращаясь к сестре Мате.

- Разве нельзя делать больше, ничем не согрешив против своего священного сана?

Та испуганно посмотрела на Луизу, выронив миску с крупой. Две другие монахини подняли головы от работы.

– Иная молитва помогает лучше действия, - тихо промолвила Мата, поспешно собирая рассыпанное. Она была доброй христианкой, но все заповеди воспринимала буквально с прилежанием упорного, но не талантливого подмастерья.

– А как же те, кому утром отказали в помощи? - Луиза возмутилась происшествием. Настоятельница прогнала трех замерзающих странников, среди которых оказалась больная женщина с грудным младенцем. - Молитва ее заменит?

Мата промолчала, упорно соскребая крупу вместе с застилавшей глиняный пол соломой.

– В других монастырях двери всем страждущим открыты, - продолжала Луиза.