Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

На его пирах выступали великие ученые, навевая на гостей сон, и поэты – пробуждая в пирующих чувства, от высоких до самых низменных, смотря по тому, какие это были поэты, и какие это были стихи. Иногда гости просто молчали – иногда это тоже стоит послушать.

И Филипп возвращался.

- Тебя трудно узнать, - иногда говорили ему друзья.

- А вы посмотрите с другой стороны, - советовал царь, поворачиваясь к ним другим боком.

И ведь узнавали, а после удивлялись ещё, что за глупости лезут в голову, что за наваждение в глаза.

Филипп начинал смеяться или мрачнел неожиданно – для всех. Правда, чаще он всё-таки улыбался. Улыбался по-разному, улыбался каждому по-своему. Улыбка могла быть радостная, лукавая, горькая, насмешливая, презрительная... Да какая угодно!

Сколько улыбок у царя Филиппа? – спрашивали послы, введённые в заблуждение очередной из них.

Филипп II, царь македонский, лишь улыбался в ответ. Каждому. Каждому по-своему. Всем по-разному.

И его улыбкам верили...

А он возвращался снова и снова – и замирал на пороге гинекея, пытаясь изобразить хотя бы одну из своих бесчисленных улыбок.

Не получалось. Всем и каждому – по-разному и по-своему, и только здесь... Там, в дворцовом гинекее жила гордая царица Македонии, дочь и сестра царя Эпира, супруга Филиппа, мать Александра...

Но Филипп застывал на пороге гинекея – и улыбка сходила с лица, словно кто стирал её мановением руки. Страшно было смотреть в его глаза в эти моменты, но – хвала небесам! – никто не заставал его на этом пороге.

Слуги, рабы, друзья – все они опасались подойти к дверям в царский гинекей, когда там был Филипп. Не там – рядом. А там была гордая Олимпиада и её сын.

Их сын.

Александр.

- Я царь!..

- Но и я – царица!

- Я заберу мальчишку отсюда! Я сделаю его мужчиной! Он будет воспитываться как настоящий эллин, герой...

- Мужчиной он станет только с женщиной! – возражала царица. – А настоящие эллины до шести лет живут с матерью – и мой сын не будет исключением!

- Но когда-то ему исполнится шесть!

- Тогда ты и придёшь за ним.

..

Были ли эти споры, не были ли? Кто знает – никого не было рядом, когда Филипп останавливался нерешительно у входа в гинекей, и улыбка соскальзывала с его лица, подобно маске актёра.

Что скрывают под собою тысячи улыбок царя македонского? Никто не знал – никого не было рядом, когда он примерял или снимал свои улыбки.

- У басилевса Филиппа разные глаза, - перешептывались верные гетайры и неверные гетеры.