Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Благо, выбранный этим внутренним смехачом путь, всегда оказывался верен, и Зевс был даже не прочь стать на время ведомым в этой игре. "Стать на время..." – усмехался он в густую чёрную бороду, вспоминая своего отца. Не Аминту – настоящего отца, Крона-Время. Стать на время...

А чужак не был особенно строптив – он только помогал, даже тогда, когда проявлял свой недюжинный характер и излишне упорствовал. Проявлял себя – и снова прятался в самый дальний уголок сознания, тихонько посмеиваясь оттуда неизвестно над чем (над кем?), а то и вовсе мирно посапывая.

- Кто ты? – спрашивал Филипп, глядя в зеркало глазами Дия-Громовержца.

- Я – Филипп II, Аргеад, царь Македонии, - лукаво подмигивал чужак (хозяин?), глядя в глаза с той стороны зеркала. А что он ещё мог ответить? Только это...

- Я – Филипп II, Аргеад, царь Македонии...

И грозный Кронид молча соглашался. Или не молча – и тогда сам повторял то же самое:

- Я – Филипп II, Аргеад, царь Македонии!

***

Была и ещё одна причина стать именно Филиппом Аргеадом, а не малолетним его племянником Аминтой III или ещё кем.

Эта причина была не из последних, а скорее даже из самых первых и была. Не зря Гера устраивала скандалы на весь многовершинный...

Европа, Леда, Ио...

Эту звали Олимпиада. Маленькая царевна маленького Эпира, рождённая в мрачных горних высях, подобная богине, нимфе, нереиде...

Зевс смог отдать Фетиду своему внуку Пелею – раз уж связь с ней грозила гибелью царю богов. Но чем могла грозить ему эта маленькая эпирская красавица? Разве что смертью временно занятого им смертного тела в результате вспышки ревности – но ведь он и не собирался оставаться в этом теле вечно.

Так только – доказать всем и себе, на что способен – и не только в делах государственных и ратных.

Фила, элимиотская княжна, знатная македонянка, искушённая в любовных играх и опасная, как львица... Иллирийка Аудата, звавшая себя Евридикой... Фессалийская царевна, родившая царю македонскому Арридея... Множество других, имён которых он не стремился не только запоминать, но даже спрашивать: пленницы, рабыни, случайные простолюдинки, попавшиеся на глаза.

..

Но ещё – маленькая, хрупкая, с глазами, полными до краёв океаном страстей, Олимпиада, которую Филипп встретил однажды на Самофракии во время дионисийских празднеств.

Этой женщине-девочке, похожей на богиню, глянулся могучий македонянин, она даже, кажется, влюбилась...

- Она должна быть моей! – решил Зевс, вступая в тело юного воина новым хозяином и повелителем.