Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Сколько их уже было – искусных и холодных, невинных и развратных, стыдливых и развязных? Теперь и эта – была. Не хуже остальных. Но – не лучше всех...

- Ты великолепен, - сказала она, не спеша одеться. Скорее всего, так она и вернётся за стол – в волосах диадема, на руках браслеты - и всё. Ей нечего скрывать, и есть, что показать.

Филипп приподнял её лицо за подбородок и заглянул в глаза.

- Что ты ищешь там, воин? Там нет ничего, - улыбнулась красавица и тут же подавилась испуганно своей улыбкой.

Потому что в глазах у мужчины было что-то ещё. Или кто-то. Чужой, далёкий от здесь и сейчас.

- Да, ты права, - произнёс он, ещё миг продолжая вглядываться в глаза. – Там ничего нет...

Он ушёл первым. Когда в зал вернулась гетера, она была одета и больше уже не улыбалась. Только изредка оглядывалась на Филиппа – то ли со страхом, то ли с интересом...

- Женщины боятся тебя – но любят. Все.

- Я ищу одну... И ту – не для себя.

Пердикка захохотал, услышав ответ младшего брата.

- А для кого же?

- Для того, кто придёт за мной.

- Наследника?

Жест Филиппа можно было понять как "да", можно – как "нет", можно и не понять вовсе. И улыбка, скользнувшая по губам, имела сотни значений – так же как и это загадочное "для того, кто придёт за мной".

- Я хочу попасть на праздник кабиров, - после очередной чаши, произнёс Филипп, глядя мимо пира, на котором присутствовал.

- Что ты там не видел? Толпу обезумевших менад, готовых разорвать тебя в клочья, как когда-то Орфея?

- Ты сам сказал, что женщины боятся меня – и любят, - пожал плечами Филипп.

– Я хочу встретить ту, что напугает меня – и полюбить её.

- И даже не для себя! – снова захохотал Пердикка, пока ещё не Третий, пока ещё живой, пока ещё просто старший брат Филиппа, который тоже пока ещё не Второй, пока ещё... – Поезжай на Самофракий к своим кабирам! Но если менады, что собираются туда на празднества Диониса, порвут тебя на части...

***

Остров Самофракий встретил молодого Аргеада безумством праздника кабиров.

Хмельные шествия, женщины, девушки, девочки, вьющиеся плющи и живые змеи на тирсах, что сжимают их руки.

Сам Дионис носился по лесам и горам среди неистовых менад, в которых превратились красавицы и простушки, жрицы и царицы, молодые и старухи, посвящённые в эти дикие таинства.

Филиппу было скучно от всех этих криков, бессмысленной беготни, распалённых женских тел и горящих глаз.