Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

- В следующий раз приеду уже я, - ухмыльнулся царь богов.

И откуда ему было знать, что он уже втянул деревянного коня в свою Трою? Да и какая Троя? От неё давно уже остались одни лишь развалины да надгробные курганы.

А когда ОН приедет в Эпир в следующий раз, она скажет ему "да".

***

- Что ты делаешь здесь, Александр?

Здесь – это у дверей в гинекей, женскую половину царского дома. Двери закрыты – но что мешает толкнуть створки и с восторгом окунуться в то время, в те, такие недолгие шесть лет беспечного детства, когда можно было забыть обо всём, или, вернее – не вспоминать, не помнить.

.. Не помнить – и не бояться.

Но ты уже вышел из этой реки – и вернуться в неё снова нельзя. Потому что вернёшься в неё уже не ты. Не тот ты – беспамятный, беззаботный, беспечный... Можно войти в эту реку снова – не собой. Но тогда ты уже наверняка не вернёшься, не вынырнешь из её потока. Потому что нельзя в одну реку войти дважды, как нельзя одному выйти из неё больше одного раза.

- Я смотрю в прошлое, Леонид.

Вспоминаю то время, когда можно было ни о чём не помнить.

- Что же вспоминать тогда об этом времени? Просто забудь!

"Просто забудь"! Ему легко говорить об этом. Ему просто об этом говорить. А тебе? Когда подлец Лисимах каждый день зовёт тебя Ахиллом, когда сам едва удерживаешься от того, чтобы назвать Гефестиона Патроклом?

- Надеюсь, ты пришёл не за сладостями к матери? – сурово спрашивает Леонид, будто изобличал тебя в тягчайшем из преступлений.

Но суровость его притворна, да и не нужна.

Сладости и прочие вкусности, которые пытаются подсунуть тебе мать, Ланика-кормилица и все эти живущие при царском доме девки, тётки, девочки, что смотрят на тебя одинаково влюблёнными глазами, ты давно привык раздавать, а то и просто выбрасывать. Это – просто...

- Ты можешь снова перерыть мою постель, Леонид.

- И ничего не найти?

Наставник устраивал проверки регулярно. И знал, что ничего не найдёт, но просто выполнял свои обязанности. Басилевич должен вырасти воином, а не неженкой.

Но ничего лишнего в комнате Александра не находилось, хотя все эти женщины, живущие во дворце и глядящие на малыша одинаково влюблёнными глазами...

"И ведь он совсем ещё мальчик! – думает Леонид с некоторой даже завистью. – Только-только переступил порог мегарона! Что-то будет, когда он вырастет?"

Правда, пока юного царевича женщины ещё не волнуют, а потому часть их любви достаётся и кое-кому из наставников – в том числе, и самому Леониду. А Лисимах, тот вообще...