Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

- Ты хочешь вернуться в гинекей? – интересуется наставник, тоже разглядывая закрытые двери. – Некоторые девочки там очень хороши...

Александр ответил Леониду таким взглядом, что тот прикусил язык. До крови, до солоноватого привкуса во рту.

- Это меня не задержит, - бросает мальчишка. – К тому же Она ждёт меня.

- Кто – она?

Наставник знает, что ответа не будет. И ещё он знает, как замирает его царственный ученик пред статуей Артемис-охотницы. И слышал эту историю про Герострата-безумца, который поджёг храм девы-лучницы в далёком Эфесе в самый день рождения Александра.

Говорят, это и возможно-то стало лишь потому, что богиня в тот день покинула храм. А кто не знает, что Артемида – покровительница рожениц? А кто не знает, кто именно родился в тот день?..

Может быть, его действительно ждёт Она...

- Ты завтракал, Александр?

Мальчишка улыбается.

- Лучший завтрак – ночной поход? Да, Леонид?

- Да, - улыбается и наставник – ученик хорошо усвоил его уроки. – А лучший ужин – это скудный завтрак.

Ну так как? Насчёт завтрака?

- Я соберу друзей! В поход – так армией!

- А кто будет врагом?

- Главное, чтобы были друзья! А враги всегда найдутся!

Царевич убегает – готовиться к походу. Леонид ещё раз посмотрел на двери гинекея. Где-то там, за тяжёлыми створками, почти не выходя, живёт Олимпиада. Кстати, его, Леонида, дальняя родственница.

- Ты похожа на богиню, Олимпиада, - говорил он ей когда-то, вовсе не желая польстить.

Сейчас он скорее сказал бы – на менаду или эринию.

И вовсе не потому, что страшная – царица была и осталась прекрасна. Просто рядом с ней было страшно. Было и осталось...

Леонид спешно уходит вслед за своим царственным учеником. Впереди ждёт поход. А всё прочее – позади. Не стоит вспоминать!

А вслед ему, из-за едва приотворённой двери гинекея смотрит дочь, племянница и сестра царей эпирских, жена царя македонского, женщина с глазами богини... Олимпиада знает, что её сын приходит иногда к гинекею – и знает, что он не войдёт внутрь, не окунётся в эти, оставшиеся, застывшие здесь шесть лет его жизни, те самые шесть, лет, когда можно было обо всём забыть, можно было не вспоминать.

..

Царица почти не выходит из своих покоев, словно волны реки, моря, Океана, погрузившись, растворившись, затерявшись среди этих, таких недолгих и таких счастливых шести лет, когда можно было не помнить о том, что ждёт её сына.

Можно было не помнить – забыть было нельзя.