Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

И когда малыш замирает вот так, как сегодня, перед дверями гинекея, просто невыносимо хочется позвать его – и не отпускать, оставив здесь, в этих стенах, навсегда.

- Тогда ты была бы не нереидой, а сиреной, - грустно улыбаясь, упрекает сама себя за несбыточные надежды царица, глядя вслед убегающему Александру и медленно бредущему - словно отступая, словно прикрывая спину своего царя, - Леониду. Позвать, заманить – и оставить здесь навсегда...

- Меня ничто не остановит, мама! И никто не удержит!

Конечно.

И поэтому она так и не решается его позвать – просто молча любуется, не смея выйти за порог, растворившись в этих шести недолгих годах, навсегда застывших в стенах гинекея...

К дверям подбежал мальчишка. Не Александр – другой. Хотя тоже сын Филиппа – от фессалийской красавицы незнатного рода, имени которой Олимпиада так и не смогла запомнить. А имя мальчишки – помнила. Арридей. Он старше Александра, но кровь в его жилах не позволяет ему зваться наследником – раз уж мать простолюдинка.

..

- Арридей!

Мальчишка останавливается и поднимет глаза.

- Иди сюда! У меня найдётся для тебя кое-что вкусное.

Тот кивает, легко соглашаясь, и вбегает в дверной проём, на время скрывшись из виду за распахнутыми створками. Да, он старше Александра, но, кажется, так и не вырос из своих давно минувших пяти лет. Нет, не кажется – у царицы Олимпиады всегда есть что-нибудь вкусненькое для малыша Арридея, а значит, есть причины, по которым Арридей много времени проводит здесь, в гинекее, где застыли болотной неподвижностью шесть беспечных лет – только шесть, всегда шесть.

..

- Ты скорее сирена, чем нереида, царица, - шепчет сама себе Олимпиада, подавая огромный сладкий пирог – Арридей очень любит такие. Арридей, которому вечно будет шесть, до скольких бы лет он ни дожил. Вечное детство в омуте, скрытом в гинекее царского дома в Пелле.

А то, что потом злые языки будут трепаться, будто царица довела до безумия незаконнорожденного сына Филиппа – не больше, чем досужие сплетни.

Она никогда не делала мальчику ничего плохого. Просто она спрятала его в этих шести беззаботных, бездумных годах, в которых не смогла удержать своего маленького Александра... Ахилла, как зовёт его Лисимах. Слишком много болтает этот акарнанец.

- Что у тебя есть, тётя Олимпиада? Ну?! Что?!!

Арридей. Его легко удержать – лаской, сладостями... И при чём здесь дикий нрав царицы и эпирская кровь, текущая в её жилах? Бастард Филиппа сам льнёт к ней...