Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

И только поэтому я не убегаю – я обречённо бегу навстречу, я поднимаю глаза...

Коридор. Всё-таки коридор. Прямой, как жизнь без лжи и лести, прямой, как стрела, летящая тебе в грудь... Или в босую пятку – куда бы ни целился убийца, он не станет пускать кривые стрелы.

Нити в руках моих нет – потому что я не собираюсь возвращаться. И нет меча – потому что я не собираюсь убивать Минотавра.

Я поднимаю глаза...

- Да неужели никто из вас не может укротить этого жеребца?! – брызжет слюной раздражённый Филипп.

Кажется, ещё чуть-чуть, и он начнет швырять молниями. Несколько гетайров – ха! даже Клит! – сидят на земле, потирая ушибленные при падениях места и отряхивая травинки с хитонов. А царь продолжает кричать: – Этот конь бешеный?! Он обуян демоном? Богом? Тогда ему место на алтаре, а не под всадником!..

- Похоже, это твоим гетайрам место у алтарей, а не на коне, - тихо говорю я, продолжая смотреть в землю.

Глаз отца (левый, не скрытый повязкой), оборотившего ко мне свой грозный лик, извергает молнию в говорливого наглеца, испепеляет, развевает по ветру прах.

.. И Филипп отворачивается, смутившись.

- Не будь я ранен, я бы сам!..

Кто-то ещё из гетайров подходит к коню, а мой взгляд уже оторвался от тени на земле, я уже любуюсь стройными копытами, могучим телом...

Поднять глаза выше я боюсь – боюсь увидеть человеческий торс и встретить человеческий взгляд. Нет, не гетайра, сумевшего усесться верхом – гетайр уже откатывается прочь, уворачиваясь от копыт и потирая ушибленный при падении зад.

..

- Нет! – глухо, но решительно произносит царь. – Этому зверю место на алтаре! Только бог сможет его оседлать!

- Ну, уж нет! – неужели это кричу я? Я... – Отдать такого коня какому-то богу?!

Я поднимаю глаза. Я повышаю голос. Я...

И – он. Нет, я не увидел человеческого торса – это, конечно, был не кентавр. И взгляд мой не встретил рогов на широком "бычьем" лбу. Не увидел, не встретил – хотя и то, и другое скользило в чёрной, мечущейся в стоптанной траве под копытами зверя, тени.

Посреди чёрного лба горит белая звезда...

- Может, ты сам сумеешь с ним справиться?

Громы и молнии сейчас всё-таки посыплются. Так всегда бывает после такой тишины, которая повисла над вытоптанным могучими копытами лугом. Кажется, все даже дышать перестали, ожидая моего ответа разгневанному царю.

Спины-стены, коридоры-судьбы, и моя – прямая как стрела.