Проклятие Прометея. Книга вторая. Александр, сын Филиппа. Герой

Именно в Фивах учился военному делу царь Филипп, когда жил в качестве гостя-заложника при дворе полководца Эпаминонда. И сейчас прямо передо мной тот самый гекатонхейр, что стал прообразом непобедимого македонского войска. Прообраз против своего подобия.

Нет, Филипп не вышел сам против священного отряда фиванцев – он поставил здесь меня. Меня и моих ровесников – мальчишек, не достигших двадцати лет, вслед которым учителя шепчут: "Они так похожи...", - сравнивая с изображениями тех, что сражались под Троей.

Вся Эллада здесь, перед Филиппом, вся она уже – он, царь-бог Филипп.

Даже афинские гоплиты, среди которых и болтун Демосфен, пытающийся сейчас заговорить своих товарищей по оружию от гибели. Все они – Он. Кроме нас, мальчишек, да ещё этих вот фиванцев, ряды которых ровнее солнечных лучей, а блеск доспехов, выкованных, кажется, самим Гефестом – ярче всех восходов и закатов, виденных этим миром.

Говорят, эти триста человек даже спят вместе. Все – как один. Титан, гекатонхейр, часть старого, древнего мира, не нужная Филиппу Аргеаду в его мире.

Такая же ненужная, как и мы – мальчишки, умеющие дышать не в такт и шагать не в ногу.

И потому против фиванцев стоит именно мой отряд.

Пой же, Богиня, про гнев Александра, Филиппова сына,

Пой про ярость сражений, что сотрясали небо.

Птицы и звери в испуге бежали с Ареева пира,

Боги ж с вершин олимпийских спускались на землю,

Брали оружие в руки и дрались, подобные людям,

Чтобы в сражениях смертных

Своё утвердить величье.

Зри же, богиня, гнев Александра, Филиппова сына,

В битве с богами оставшегося человеком.

..

***

Это не топот тысяч ног и не ровный гул из-под попирающих землю сотен копыт – это удары сердца, это кровь, текущая в жилах богоподобного царя Филиппа II из династии Аргеадов.

"Вся Эллада – здесь! Вся Эллада – я!"

Они шли ему навстречу – афиняне, коринфяне, жители Эвбеи и Мегары...

"Они все – здесь! Они все – я!"

Они шли навстречу, они сливались воедино в безумном пламени битвы – и в крови и боли рождалось новое тело, становилось новым существом, титаном, богом.

..

"Я!"

Только где-то там, слева – чужая, болезненная пульсация, тупая боль. Там то, что должно исчезнуть в этой битве.

Фиванский боец с тремястами лиц, оживший сторукий из древних времён. Как твоё имя? Бриарей? Котт? Гиес? Или - все трое, вместе? Вы помогли мне одолеть титанов – своих братьев, - сыновья Урана-Неба; помогли совладать и со светлыми олимпийцами – моими братьями и сёстрами.