Проклятие Прометея. Книга третья. Александр, сын Аммона. Бог

И иногда – тех, чужих, которые не я, которые пришли сверху – убивал их, не умирая ими, не желая умирать за них. Пусть попробуют смерть на вкус – раз уж так хотели вспомнить, что такое настоящая жизнь!

Когда могучий великан Оксатр (Гектор? Афина?) безжизненно рухнул под копыта Буцефалу – всё кончилось. Не сразу – сначала я увидел Дария, взмахнувшего рукой, сжимающей акинак – отчаянно, безнадёжно...

Он даже ранил меня случайно – лёгкая царапина осталась на бедре, и после многие будут говорить, что мы сошлись с Царём царей в поединке.

Но я вернулся – и я не сражался с Дарием. Я вернулся в теперь, чтобы сказать ему, глядя в глаза:

- Я сражаюсь не с тобой – отойди и не закрывай мне солнце!

И он бежал.

И всё кончилось...

***

Пятьсот четыре человека ранены. И погибли – тридцать два пехотинца и сто пятьдесят всадников. Некоторых опознали. Не всех. Остальных посчитали за своих только потому, что они облачены были в по-царски богато украшенные македонские доспехи – они все были на одно лицо, все были Александрами, все были Александром, живущим и умирающим за всех.

Персов полегло почти сто десять тысяч, но и среди них...

Персидская держава огромна – но где бы ты набрал столько войск на ещё только ожидающем нас поле под Гавгамелами, Дарий Кодоман, если бы я не умер за эти сто десять тысяч под Иссом? За тех, что умирали на берегах Граника, в Галикарнасе, Милете... Посмотри в лица своим воинам, Царь царей – на всех одно лицо.

Персия уже – я. Вдыхаю полной грудью – и живу этой огромной страной.

Я сражаюсь не с тобой, Дарий. Ты уже ничего не можешь мне уступить, отдать, проиграть. Ты можешь отойти – или тоже стать мной. Выбирай – вот она, твоя грань.

Великая битва при Иссе длилась лишь два часа. Мне хватило этого времени. А теперь – вперёд, дальше...

Нет, сначала – смыть кровь и грязь с погибшего сто тысяч раз тела.

- Пойдём, смоем пот в купальнях Дария! – зову своих товарищей в захваченный лагерь Царя царей, где наверняка найдётся все необходимое для омовения.

- Нет, - возражает кто-то из гетайров. – В купальнях Александра! Имущество побеждённых зовётся именем победителя!

Улыбаюсь – и киваю, соглашаясь с воином. Ты слышал, Дарий? Лагерь и обоз Дария отныне – лагерь и обоз Александра. Золото, оружие Дария – они тоже стали имуществом Александра. А значит и ты теперь – Александр. Как и я...

- Вот это, по-моему, и значит – быть царём!

Быть всеми – и оставаться собой.