Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Неужели этого – мало? Особенно, если знать, что в армии самого Александра пехоты хватит лишь на то, чтобы четыре раза заполнить стены персидского "мерила для войск", а семи тысячам всадников найдётся внутри той ограды достаточно свободного места, чтобы ввести и какую-то часть своих скакунов. – Это всё, мой царь.

- Твой царь – это всё, - каркнул из-за спины Александра старик-птицегадатель Аристандр из Телмесса. – А войско Дария…

Жрец не договорил – да и о чём говорить? Войско Дария против Александра? Ничто! Твой царь – это всё, воин.

И воин уходит успокоенный.

- Он сказал – в стене было две двери? – обратился к жрецу Александр, отпустив разведчика.

- Две – в одну входят, в другую…

- А крыша?

- Что?

- Навес, купол… Крыша, Аристандр. Через неё ведь тоже можно войти – в смысле, если её нет?

Крыши не было, Александр, только стена. А те, кто сверху – ты думаешь, они тоже там?

Вошли? Полно? Выходи по одному! Следующие! Десять тысяч… Ещё десять тысяч… Ещё…

- Откуда у него миллионная армия, Аристандр? При Иссе их было в два раза меньше, и пятую часть я уничтожил – где он смог вновь набрать такую армаду? Крыши точно не было.

Вход, выход, а ещё - не было крыши…

- С каких пор македоняне боятся неба, Александр? – невесело усмехнулся старый птицегадатель.

- Я не боюсь неба, жрец. Неба, на котором остались только звёзды.

***

Небо спустилось и растеклось человеческим морем на равнине Тель-Гомел, раскинувшейся между Нифатом и Гордейскими горами.

Небо-море сияло тысячами огней звёзд-отражений, ревело ветром-прибоем голосов, разбегаясь всё шире и шире, от горизонта до горизонта – насколько хватало глаз, насколько не хватало глаз, насколько…

Костры-звёзды-отражения гасли с наступлением утра, небо отступало, надеясь сверху охватить взглядом солнечного ока это скопление-столпотворение народов внизу, на кажущейся бескрайней равнине меж горными отрогами.

- Что это? – хмурится Царь царей, владыка четырёх сторон света, потомок великих Кира, Камбиза, Ксеркса и Дария, чьё имя носит и он сам.

– Что это? – грозно вопрошает Дарий III Кодоман, указывая на холмы и овраги, пересекающие избранную им для грядущего сражения равнину уродливыми на первый взгляд морщинами, складками, шрамами…

На первый взгляд. Когда же повелитель Азии бросил второй взгляд на равнину Тель-Гомел, лик её был уже младенчески гладок. Правда, говорят, у мертвецов тоже разглаживаются морщины.