Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Гордейские горы справа и отроги Нифата слева протягивали к сглаженному людьми полю свои каменные щупальца…

- Что это? – хмурится вновь Царь царей.

И горы обтесали, превратив в подобие стен, оставив внутри них идеально ровный пол равнины – танцуй, пируй, сражайся, Владыка четырёх сторон света!

Холмы? Овраги? Горы? Где это всё? Идеальная ровная земля, кажущаяся мёртвой из-за рукотворного своего совершенства.

"Такое не под силу людям", - хмурится снова, встревоженный подобной точностью исполнения своих повелений, но молчит Дарий, окидывая взглядом место будущего сражения с Македонянином.

Не под силу. Но в "мерило для армии", в которое могут войти десять тысяч человек, могли войти не только люди. Выход-то один, но входа – два. Один - для людей, но был и ещё один – сверху…

- Что это? – поднимает глаза к небу царь Персии и всей Азии.

Над головой тускло мерцают звёзды, и бледнеет Луна, которую, кажется, вот-вот снова поглотит мрак.

- Это звёзды. И Луна, - произносит из-за левого плеча знакомый голос.

И с усмешкой добавляет: - Сравнять с землёй?

- Это не под силу людям…

- На этой равнине собрались не просто люди. Не только люди.

- А кто же остался там? – кивает в сторону неба, спускающегося поближе к бесчисленным кострам бескрайнего лагеря его бессчётного войска, Дарий.

- Только звёзды и луна…

Царь лишь качает головой, уже не стараясь побороть подбирающийся к самому сердцу страх. Даже небу ничего уже не осталось – только звёзды…

- Оглянись, царь, - увещевает из-за левого плеча всё тот же знакомый до дрожи, до мурашек по коже голос.

– Посмотри на эту равнину, переполненную огнями! Это – небо! Оно здесь! Мы – ты, царь! – сделали то, что не под силу людям, превратив Тель-Гомел в идеальное место для победы, изменив саму землю смертных, заставив небо спуститься на эту равнину!

Можно слушать – но не слышать. Можно слышать – но не слушать. Смотреть – но не видеть. Видеть – но не смотреть. Понимать – но не знать. Знать – но не понимать…

И Дарий не слушает, не слышит голоса за левым плечом, не смотрит, не видит неба на равнине, идеальной для победы, сражения, убийства, смерти…

Он знает и понимает – небу больше ничего не осталось.

И на небе не осталось ничего. Всё – здесь.

Всё решится здесь.

Придёт ужасный Двурогий – и всё решит.

Здесь. За всех.

У ног колеблется тень – царя и того, кто стоит у него за левым плечом, продолжая что-то нашёптывать своему владыке.