Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

- Александр! – кричишь ты устами отправленного на правый фланг за подмогой Полидаманта.

Александр не слышит, не помнит, не желает проснуться.

Это сон. Страшный сон, и тебе не дано проснуться – проснуться должен другой, этот безрассудный мальчишка, ведущий вас на край света, возомнивший себя богом!

Страшный сон – всё время один и тот же, повторяющийся в мелочах. Ты снова на левом фланге – вот Херонея, и рядом с тобой ещё Филипп, и вас теснят афиняне, и вы пятитесь, отступаете, бежите… А там, справа – Александр втаптывает в землю священный фиванский отряд, а после изменяет направление удара – и вот уже теснившие вас афиняне бегут, а ты вместе с Филиппом бродишь среди трупов, удивляясь, почему жив сам.

Вот Граник – и снова ты позади, и снова где-то справа Александр совершает невозможное, даря тебе шанс перебраться живым через бурный поток. Исс – и ты вновь опрокинут, отброшен, вырван, словно сердце из груди (всегда слева, всегда на левом фланге!), ненужное сердце, неважное, бесполезное…

И теперь – Гавгамелы.

И снова – то же самое. Ты отброшен, растоптан, раздавлен – сон? Явь? Проснись, царь! Вспомни про меня! – бьётся из последних сил сердце, обливаясь кровью…

- Александр! – вновь восклицаешь ты, напуганный безмятежностью юного царя, который видит этот страшный сон, но не спешит просыпаться.

Новый гонец летит вслед неудержимым грёзам царя, оставляя тебя наедине с твоим кошмаром – персы, индийцы, армяне уже в лагере, ещё немного, и они развернулся, чтобы докончить разгром…

Кое-как собираешь вместе с Кратером ударный клин из фессалийцев и пелопонесцев – ударяешь по грабящим лагерь варварам…

Сердце бьётся из последних сил…

- Александр!!!

И мир исчез в его распахнутых настежь глазах – и одновременно выплеснулся наружу из этого взгляда… Бог проснулся.

Он – здесь.

Он – мир…

- Ты спал, словно победа уже одержана, царь.

- Она уже одержана, Парменион. Поэтому я проснулся…

Сон закончился. Всего лишь сон?!!

Вокруг – полог царской палатки, и сам пробудившийся царь, улыбаясь, смотрит тебе в глаза.

- Проснись, Парменион! – смеётся он. – Сон завершился – пусть трубы возвестят начало дня и битвы!

Заснувший богом – проснётся миром,

И бьётся сердце, теряя силы,

Омыто кровью, как утром солнце,

Ещё не веря, что бог проснётся…

- Александр!

- Да, Парменион?

- Это был сон?

Царь улыбается. Бог проснулся. Сон завершился…

***

- Что ты скажешь им перед битвой, царь?

Вот они – сорок семь тысяч твоих Я.