Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Ариобарзан? Леонид?

- Радуйся, Александр! – салютует мне царь-лев.

- Радуйся, Леонид!

Те, кто не поймёт, либо уже бежали за эти Фермопилы, либо ещё не успели к ним. Те, кто здесь и сейчас – знают.

Мне надо пройти. Но на пути – стена из сорока тысяч тел, которым явно не хватает теней – теней у их ног всего триста. Первый ряд. А все прочие тела будут занимать место у одного из тёмных силуэтов каждый раз, как только предыдущее обнимется с тенью.

Триста теней – с одной стороны.

Одна тень – с этой.

- Мне надо пройти! – привычно улыбаюсь Леониду-Ариобарзану.

- Только через мой труп, - усмехается царь-лев.

Время не ждёт. Время обманывает меня, подсовывая силуэты прошлого.

Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов. Пусть мёртвые сражаются с мертвецами.

Я чувствую, как сухой осенней листвой осыпается с души моё теперешнее тело – остается лишь тень, которая скользит вперёд – и не надо понукать Буцефала, он сам ведёт этот ритуал.

Тень на плетень,

Коса на камень.

Мы были явью,

Мы стали снами…

***

Не я на этот раз дарю тебе жизнь на краткий миг битвы, царь-лев – но снова могу через миг подарить смерть. И снова. И снова…

У каждой тени, застывшей в створе Персидских каменных Ворот, прикинувшихся Фермопилами, - у каждой около полутора сотен тел.

Жизнь – на миг.

Жизнь – на мир. И через мир – смерть.

Удар – жизнь! Удар – смерть!..

- Мне надо пройти, царь-лев.

- Только через мой труп.

Да сколько же их у тебя – трупов, через которые я должен переступить? И сколько их у меня?

Камни – валятся со стен ущелья надгробными плитами, погребая, словно под пирамидами, мои тела – и я отступаю, с трудом вырывая свою единственную тень из частокола тех трёх сотен, что лежат на дне ущелья-ворот.

Я – отступаю. Тень на плетень…

Скоро подойдут Кратер и Мелеагр с основными войсками – и у моей тени прибавится тел. Я буду умирать ими – умирать за них, чтобы они жили мной – жили за меня…

Скоро – надо только подождать.

- Только через мой труп! – хохочет Леонид-Ариобарзан, застыв неприступной стеной в створе Персидских Ворот. Триста теней и сорок тысяч тел.