Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Пусто во взгляде…

- Сердце… Где моё сердце?

Взгляд скользит от лица к лицу, от колонны к колонне; взгляд вырывается наружу из ставшего тесным дворца – к небу и выше…

- Где моё сердце?!!

Таис что-то говорит… Или – поёт, улыбкой освещая твоё лицо, словно желая растопить, зажечь холодный взгляд твоих глаз?

Ты – не слышишь. Ты – не видишь. Ты – не здесь…

***

- Какой великой радости лишились те из греков, кто умер, не увидев Александра восседающим на троне Дария! – плачет старик Демарат-коринфянин.

- Теперь это мой трон, Демарат, - отвеяаешь ты ему. – И твой тоже! Воссядь на него!

- Но…

Ты сам помог старику взойти на этот трон. Потому что он – тоже ты. И каждый из них – ты. И Македония, и Греция, и Египет с Ионией, и Финикия с Вавилонией, а теперь и Персида – всё ты…

Империя Александра?

- Империя – это я!

Раньше – люди. Люди, каждым из которых был ты, каждый из которых был тобой. Кто-то – смелость, кто-то – гордость, кто-то – щедрость, сила, скупость, страх, расчётливость, умение сражаться, стремление быть первым… Каждое чувство, каждое желание, побуждение, привычка – кто-то из них, кто-то в тебе.

Глаза и уши, руки и ноги, голова, даже приап, отличающий тебя от женщин, которые всё равно – тоже ты. Даже ягодицы… Лёгкие, печень, почки, клубок вен и артерий…

Сердце…

Ты – каждый из них, и каждый из них – ты, что-то в тебе, часть тебя…

Заснувший богом проснулся миром.

Теперь – не люди, которые стали слишком малы, чтобы вместить даже малую часть тебя.

Города, земли, страны… Греция, Македония, Фракия, Иллирия… Иония, Фригия, Финикия, Лидия, Киликия… Египет, Вавилония, Персида… Пелла, Афины, Александрия-при-Египте, Вавилон, Сарды, Тир, Сузы… Персеполь… Печень, почки, руки-ноги, чувства и желания, мысли и даже поступки… Всё это – ты.

Твоя империя – ты. Твой мир – ты. И всё в нём – часть тебя. Даже ты сам.

- Мир – это я… Но сердце – где оно во мне?

Что скажешь, Гефестион-душа, Гефестион-отражение? Что ответишь или подскажешь, моё второе Я, которое больше чем Я-первое?

- Парменион уже слишком мал, чтобы быть моим сердцем, - усмехнулся ты в разговоре с Гефестионои, не предназначенном для кого-то кроме вас двоих, на пути от Арбел к Персеполю.

– Я уже больше, чем человек, я даже больше, чем люди…

- Бог? – ответило усмешкой зеркало, пугая таким же устрашающе-пустым взглядом, какой бросали в его сторону твои глаза.

- Боюсь, даже больше… Мир.