Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Не щадя себя, забывая себя, обгоняя себя…

Отставшие догонят потом – ты не оглядываешься. Отставшие, оставшиеся…

- Ты приказываешь мне остаться, царь?

- Да, Парменион, остаться. Наместником Мидии, хранителем сокровищ…

Старик улыбается – и улыбка горька, и солона скупая влага в уголках уставших глаз за покрасневшими веками.

- Да, это, конечно, почётно, мой царь… Такая честь для меня… Я останусь – если ты прикажешь…

- Я приказываю тебе, Парменион.

И он подчиняется. Он – солдат, умеющий подчиняться. Он – не ты.

- Посмотри на меня, старик. И скажи – как когда-то: "Если бы я был Александром…"

Молодые искры вспыхивают в выцветших от времени глазах седого полководца – твои искры.

- Если бы я был Александром! – улыбается он.

- Я пойду на небо. Я пойду выше и вне, Парменион. И ты пойдёшь – как я.

- Если бы я был… - вздыхает он. – Я – не ты, Александр.

- Тогда ты пойдёшь туда собой – если я прикажу. Когда я прикажу – ты возьмёшь свои полки – и пойдёшь на небо.

- Ты прикажешь? – искры не спешат угаснуть, их поддерживает надежда.

- Я прикажу, Парменион.

- Я пойду на небо, Александр. И сейчас – останусь здесь, в Экбатанах. Сторожить сокровища и ждать твоего приказа – если ты прикажешь, царь.

- Я прикажу, Парменион.

Старик улыбается, глядя тебе вслед – и остаётся. Отстает. Но он будет ждать – и шагнёт на небо по твоему слову.

Он был твоим сердцем – пока мог вместить в себя твоё сердце, старик Парменион. Кем стал он теперь в тебе?

- Знаешь, Гефестион…

- Да, Александр?

- Мне кажется, что Парменион – моя старость.

- Да, Александр, я знаю. Это ведь и моя старость – до которой и я не доживу. Даже чуть больше, чем ты.

- Я верно поступил, оставив его в Экбатанах?

- Ты спрашиваешь об этом меня? – смеётся Гефестион твоим смехом, отражая твои черты в своём лице.

А старость остаётся позади – старость, до которой тебе опять не дожить.

***

Вперёд – бросая отставших, загоняя насмерть коней, выбиваясь из сил, совершая то, что не по силам никому.

Но то, что осталось позади, хватается цепкими пальцами за край полощущего на ветру плаща, не желая отпускать, пугая горькими на вкус воспоминаниями…

Горящая улица – от ворот до ворот Экбатан, текущая пламенной рекой сквозь весь город…

- Что это? – спросил ты у перса, устроившего в твою честь это зрелище. Только что перед тобой лежала мощёная камнями улица – и вдруг она стала огненной рекой.