Проклятие Прометея. Книга четвёртая. Александр. Человек

Последний Ахеменид – тень последнего царя, бледная тень царей прошлых – он улыбается:

- Раньше был один Дарий, Македонянин. Теперь же ты создал множество Александров. Мир может не выдержать.

- Мир – это я!

- Ты – это война, Александр. Вечная борьба. Это не по мне – мой мир уходит. Позволь и мне уйти с ним.

Он не ждёт ответа. Он уходит.

- Ступай с миром…

Он тоже – я. Он – прошлое, от которого я отказался. Я оставил позади старость, до которой не доживу. Я оставил жадность – ничего уже не желая. Теперь я отпустил прошлое, к которому не вернусь.

Ступай с миром.

Какая потеря следующая?

***

Солнце режет глаза – солнце этого мира. Мира-меня.

В брошенный Бессом и его спутниками лагерь входят мои отставшие воины, которых я веду в будущее.

Прошлое им видеть ни к чему.

Царский плащ снимаю с плеч – чтобы укрыть тело царя Азии. Прощай, Дарий, последний владыка Персидской державы. Мне этот плащ ни к чему…

Заснувший богом проснулся миром.

***

Каллисфен, чудом умудрившийся не слишком отстать от Александра в этой двухнедельной изнурительной скачке, издали следит, как его герой укрывает плащом тело погибшего противника.

Глаза историка вспыхивают.

- Словно я сам это придумал, - шепчет он, спеша достать папирус – чтобы и впрямь придумать это самому.

Великое единение Европы и Азии, Запада и Востока, Будущего и Прошлого…

Властитель мира нового, раскинув плащ, укрывает тело владыки былого мира – и священный дух великого примирения нисходит на землю.

Великое примирение.

- Словно я сам это придумал, - пачкая в спешке папирус, бормочет историк, не в силах примириться с тем, что такой жест придумать сам не успел – лишь увидел.

- Кто кого творит? – шепчет он возмущённо. – Я – историю Александра, или Александр – историю? Я! Я!!! Это я придумал!

И великий дух примирения царским плащом простирается над миром.

- Это я придумал! Я!

***

Прищурив глаза, не спеша соскочить с загнанного, с трудом стоящего коня, Филота, сын Пармениона смотрит на Александра, воздающего последние почести погибшему врагу.

- Если бы я был Александром…

Он не договаривает – подоспели другие воины. Но он думает об этом – снова и снова:

- Если бы я был Александром…

***

- Он так же укроет и наши тела, - шепчет почти восхищённо один из тех, что смотрят с небес.

- Забавно, правда? – усмехается другой, разбавляя свой страх неразбавленным вином, захваченным с земли людей. Но ему не смешно – страшно. И вино не поможет.